Лобсанг Рампа ИСТОРИЯ РАМПЫ

Глава 9

Поиски средств к существованию.

       Биржа оказалась довольно унылым зданием на одной из боковых улочек. Подъехав, я слез с велосипеда и пошел к входной двери.
       - Вы хотите, чтобы у вас стащили велосипед? - спросил чей-то голос у меня за спиной.
       Я обернулся к говорившему.
       - Неужели безработные воруют друг у друга? - спросил я.
       - Вы здесь, должно быть, новичок. Повесьте на велосипед цепь с замком, не то придется идти домой пешком.
       Говоривший пожал плечами и вошел в здание. Я же вернулся и заглянул в седельную сумку. Там были и цепь, и замок. Только я собрался надеть цепь на колесо, как это делали другие, как меня вдруг словно громом ударило: а где же ключ? Порывшись в чужих карманах, я вытащил связку ключей. Перепробовав один за другим, я в конце концов нашел подходящий.
       Пройдя по дорожке, я вошел в здание. Картонки с черными чернильными стрелками показывали, куда идти. Я свернул направо и вошел в комнату, плотно уставленную множеством жестких деревянных стульев.
       - Привет, проф! - сказал чей-то голос. - Подсаживайся ко мне и жди своей очереди.
       Я подошел к говорившему и, отодвинув пару стульев, сел рядом.
       - Какой-то ты сегодня не такой, - продолжал он. - Что это ты с собой сделал?
       Я позволил ему болтать без умолку, подбирая крохи информации. Клерк назвал фамилии, несколько человек подошли и сели перед его столом. Потом прозвучала фамилия, которая показалась мне знакомой.
       "Может, это кто-то, кого я знаю?" - подумал я. Никто не отозвался. Фамилию назвали снова.
       - Давай, это же ты! - сказал мой новый приятель. Я встал, подошел к столу и сел, как это делали другие.
       - Что с вами сегодня? - спросил клерк. - Я видел, как вы вошли, но потом потерял вас из виду и решил, что вы ушли домой. - Он присмотрелся ко мне внимательнее. - Вы сегодня как-то непохожи на себя. Вряд ли дело в прическе, потому что волос на голове у вас совсем нет. - Затем он выпрямился и сказал: - Нет, боюсь, для вас ничего сегодня нет. Повезет в другой раз. Прошу, следующий!
       Я вышел совершенно подавленный и поехал на велосипеде в Хэмптон-Корт. Там я купил газету и покатил дальше к берегам Темзы. Это было очень красивое место, куда лондонцы приезжали на выходные. Я сел на поросшем травой берегу, прислонился спиной к дереву, и стал читать колонки с объявлениями о найме на работу.
       - Через биржу тебе нипочем не сыскать работу! - послышался голос.
       Мой давешний знакомец сошел с дорожки и плюхнулся на траву рядом со мной. Потом сорвал травинку и задумчиво пожевал ее, перекатывая во рту.
       - Они ведь не плотют тебе бабок на пособие, верно? Вот ты им и по фонарю. Они дают работу, только кому приходится платить. На этом экономят бабки, понял? Если сыщут работенку тебе, кого-то придется держать на пособии. А правительство им за это врежет как след, понял?
       Я задумался. Все тут было ясно, хотя от грамматики этого человека голова шла кругом.
       - Ну а вы как бы поступили? - спросил я.
       - Я! Да ты чего, мне работа ни к чему, я хожу только за пособием, на него и живу, да еще зашибаю немного деньжат на стороне или вроде того. Вот что, мужик. Если тебе и взаправду нужна работа, наведайся в одно из этих самых бюров, - вот здесь, дай-ка я гляну.
       Он взял мою газету, оставив меня в тупом недоумении относительно того, кто такие эти бюры. Век живи, век учись, думал я. До чего же слабо я ориентировался в том, что имеет отношение к Западному миру. Слюнявя пальцы и бормоча под нос буквы алфавита, он усердно листал страницы.
       - Вот они где! - обрадовано воскликнул он. - Бюро по найму - вот, смотри сам!
       Я быстро пробежал глазами колонку, недвусмысленно помеченную грязным ногтем моего нового знакомца. Бюро трудоустройства, агентства по найму на работу, рабочие вакансии.
       - Но это же для женщин, - не без отвращения заметил я.
       - Скажешь тоже! - ответил он. - Читать не умеешь, что ли? Тут сказано, что для мужиков и для баб. Вали туда, поговори с ними и не дай им вытянуть из себя ни гроша. О! Им только дай - мигом обведут вокруг пальца. Скажи им, что хочешь получить работу, а не то!
       В тот же день, поспешив в самое сердце Лондона, я поднялся по грязной лестнице в замызганную контору на одной из улочек Сохо. Ярко накрашенная искусственная блондинка с алыми коготками на пальцах сидела за металлическим столом в такой тесной комнатушке, что она скорее походила на буфет.
       - Мне нужна работа, - сказал я.
       Она смерила меня холодным взглядом, откинувшись на спинку стула, потом продемонстрировала в широком зевке полный рот гнилых зубов и обложенный язык.
       - Хтовы? - сказала она. Я тупо уставился на нее. - Хтовы - повторила она.
       - Простите, - сказал я, - но я не понял вашего вопроса.
       - Обооже! - томно вздохнула она. - Вы что, по-английски не волочете? Вот, заполните бланк.
       Она швырнула мне анкету, убрала со стола свою ручку, часы, книжку и сумочку и скрылась где-то в недрах конторы. Я сел и начал сражаться с вопросами. После долгого отсутствия она появилась снова и ткнула пальцем в ту сторону, откуда пришла.
       - Заходите, - скомандовала она.
       Я встал и поковылял в комнату чуть побольше размером. За видавшим виды столом, на котором беспорядочной кучей валялись какие-то бумаги, сидел человек. Он жевал огрызок дешевой вонючей сигары, на затылке чудом держалась засаленная фетровая шляпа. Он знаком велел мне сесть перед собой.
       - На регистрацию деньги есть? - спросил он.
       Я сунул руку в карман и достал сумму, указанную в формуляре. Он взял у меня деньги, дважды пересчитал и спрятал к себе в карман.
       - И где это вы ждали? - спросил он.
       - В приемной, - невинно ответил я. - К моему полному недоумению, он взорвался громким хохотом.
       - Хо! Хо! Хо! - ревел он. - Я ему: "Где это вы ждали?" А он мне - что в приемной! - Смахнув слезы, он с видимым усилием овладел собой и сказал: - Слушай, старина, комик из тебя неважный, да и мне с тобой некогда время терять. Ты официантом когда-нибудь служил или что-нибудь в этом роде?
       - Нет, - ответил я, - мне нужна работа по одной из этих специальностей, - и я привел ему целый список того, что могу делать, - так вы можете мне помочь или нет?
       Он, нахмурившись, изучил список.
       - Почем я знаю? - сказал он с сомнением в голосе, - говоришь ты вроде как доктор... словом, посмотрим, что можно будет сделать. Приходи ровно через неделю.
       С этими словами он раскурил потухшую было сигару, положил ноги на стол и углубился в чтение газеты о скачках. Я разочарованно ушел, миновав по пути накрашенную девицу, которая проводила меня высокомерным взглядом и фырканьем, и спустился по скрипучей лестнице на грязную улицу.
       Неподалеку находилось другое агентство, и я отправился туда. Уже при виде входа туда сердце у меня упало. Дверь черного хода, деревянная лестница без перил и грязные стены с облупившейся краской. Наверху, на третьем этаже я открыл дверь с надписью "вход". За нею оказалась одна просторная комната во всю ширину здания. Повсюду стояли шаткие столы, за каждым из которых перед стопками карточек сидел человек.
       - Да? Чем могу служить? - спросил меня чей-то голос.
       Оглянувшись, я увидел женщину лет семидесяти, хотя на вид ей было больше. Не дожидаясь ответа, она вручила мне анкету с просьбой ее заполнить и отдать сидящей за другим столом девушке. Вскоре я ответил на все многочисленные, нередко весьма личного свойства вопросы и, как было велено, отдал анкету девушке. Не удостоив ее даже взглядом, она сказала:
       - Можете сейчас внести плату за регистрацию.
       Я так и сделал, думая о том, что они довольно легко зарабатывают деньги. Она их тщательно пересчитала и передала через окошко еще одной женщине, которая тоже их пересчитала, и только после этого мне была выдана квитанция. Девушка встала и крикнула:
       - Кто-нибудь свободен?
       Человек за столом в дальнем углу комнаты вяло помахал рукой. Девушка повернулась ко мне и сказала:
       - Вас примет вон тот джентльмен.
       С трудом пробравшись между столами, я подошел к нему. Некоторое время он продолжал писать, не обращая на меня внимания, потом протянул мне руку. Я взял ее и пожал, но он резко выхватил руку и раздраженно произнес:
       - Нет, нет! Я хочу видеть вашу квитанцию. Квитанцию, знаете ли.
       Тщательно ее изучив, он перевернул бумагу и осмотрел пустую сторону. Еще раз перечитав лицевую сторону, он, по-видимому, решил, что она все же не поддельная, потому что сказал:
       - Прошу присесть.
       К моему изумлению, он взял чистый бланк и попросил меня ответить на вопросы, на которые я только что ответил письменно. Выбросив заполненный мною бланк в корзину для мусора и спрятав свой бланк в ящик стола, он сказал:
       - Зайдите ко мне через неделю. Посмотрим, что можно будет сделать.
       И он вернулся к своей писанине, которая, как я заметил, была личным письмом к какой-то женщине!
       - Эй! - громко сказал я. - Я требую внимания.
       - Дорогой мой! - взялся он меня увещевать. - Так быстро такие дела просто не делаются. Должна быть какая-то система, знаете, система!
       - Вот что, - сказал я, - мне нужна работа сию же минуту или верните деньги.
       - Боже, Боже! - вздохнул он. - Это совершенно ужасно!
       Бросив быстрый взгляд на мое решительное лицо, он принялся выдвигать один ящик стола за другим, словно тянул время, пытаясь придумать, что делать дальше. Один ящик он выдвинул слишком далеко. Раздался громкий треск, и на пол вывалилось все его содержимое. Из лопнувшей коробки рассыпались скрепки - не меньше тысячи. Ползая по полу, мы принялись подбирать всю эту мелочь и сваливать в кучу на стол.
       Наконец все было собрано и уложено в ящик.
       - Этот проклятый ящик! - отрешенно сказал он. - Вечно он вот так вываливается, другие к этому уже привыкли.
       Он немного посидел, порылся в картотеке, поискал что-то в стопке бумаг. Отрицательно покачав головой, он отшвырнул бумаги в сторону, попутно свалив на пол другую стопку.
       - А! - вымолвил он наконец и умолк. Спустя несколько минут он сказал: - Да, у меня для вас есть работа!
       Он снова порылся в бумагах, надел другие очки и не глядя протянул руку к стопке карточек. Взяв верхнюю, он положил ее перед собой и медленно начал писать.
       - Так, где же это? Ага! Клэпхэм, вы знаете Клэпхэм? - И не дожидаясь ответа, он продолжил: - Это обработка фотопленок и печатание снимков. Работать будете по ночам. Уличные фотографы Вест Энда по вечерам приносят свои пленки, а утром забирают снимки. Г-мм, да, минуточку. - Он снова порылся в бумагах. - Иногда вам самому придется работать в Вест Энде как подменному фотографу. Отнесите карточку по этому адресу и поговорите с ним, - сказал он, подчеркнув карандашом фамилию на карточке.
       Клэпхэм не относился к числу самых чистых районов Лондона. Адрес, по которому я отправился, представлял собой убогую улочку в трущобах, прилегающих к подъездным путям железной дороги. Словом, место было отвратительное. Я постучал в облупившуюся дверь с окошком, в котором отсутствующее стекло с успехом заменяла наклеенная бумага. Дверь чуть приоткрылась, и на улицу выглянула неряшливо одетая женщина со всклокоченными волосами, закрывающими половину лица.
       - Да? Чего надо?
       Я сказал, и она, отвернувшись, прокричала куда-то в глубину дома:
       - Арри! К тебе какой-то тип!
       И она захлопнула дверь, оставив меня на улице. Немного погодя дверь открылась снова, и ко мне вышел грубого вида мужчина с небритой физиономией, без воротничка, с сигаретой, свисавшей с нижней губы. Сквозь дыры в домашних тапочках просвечивали пальцы.
       - Что надо, приятель? - спросил он.
       Я отдал ему карточку из бюро по найму. Он взял ее, изучил со всех сторон, поднял глаза на меня, потом снова углубился в карточку и наконец сказал:
       - Заморская пташка, а? Таких в Клэпхэме навалом. И не больно разборчивые, как мы, британцы.
       - Что вы мне скажете насчет работы? - спросил я.
       - Пока ничего! - сказал он. - Сначала я на тебя посмотрю. Идем ко мне в цоколь.
       С этими словами он повернулся и исчез! Я в несколько обалдЕлом спхтоянаи воъҐл в`жом> Как эrм он lоб быrь("в цвколе", если роkюко"чrо я его(виДзл нередскбо©?И воЁбще| что таКое этот 6цnъжль"?&n`3P;fjbsp;&nb{p;&njsp;"nbsp; џ В$п°иХмжей було темнк.Я оствновипчя, йе чная, куда шдтИ-и буjвально нждскпчал н  месІе, к®бdа у моие ноГ ўзревей чеI-ыо гоыос2
&nbsx;&nfsp;&jbp;&jbs`;&оbsp;&nb[P; - Так!чуо,"oриятель, ¬дешь тщ"вниз и«и нет?|br:&nBsp;.nBsP; &nbsq;&nbsq;&nb{p? - Пмсл{юался топЖв0пог, ИВ сыабо освещеНном ¤вернод проеое,2гееущем0в пЋдвал$ коТоцкЈо я кн чале нд0заметил, покрзаласњ гоыоbв!эцого тизв. япо±лҐдовал за mим ож шатким дҐревяннъм стыпееьjад, бопбь в kюбуы$Оинуту прювалиться/&nbs49&n`sp;&~bqb» $nbsp:&ncsp;U - М сцерскаэ! - гоРдо объявилтиП.!В хиг`ретйод б{му°тУсклОсветйлаqь желт°п элекІшклдмпжчла.`Б»ла ужбсНаЯ духnтаn У стенп бтоїла хли­н ч"±квмьявдо«мpкотоао© rямулся стмк аля водыаНД скАмэе выстркикисј г ряд лъвнты. эемэогnпо®дийь&ьа утмге0ртоялкЙдавший тиды фптѕугеличjте«ь,hа еа0аиугкМ срЋге с обктоб$свинцкм стогешницеЙ громоздиЛисф многоуислннные"буЦыли.>br>fnBwt;&ncsp;&оcsp;&fbsp;&/bs0;&nbsр; - Я Арти, - стазагтип.(- Му-jб,@ПрИгоТовь састторЫ< а я посмотpю, цбго!ты$раоишь.(-$И пофумаг, о­ джбавИл: , Мы0польпыемся uимhкатани$”исмы "Евонсонb, - всЕгда`полЈчаютqя ±нЁмки что Нhдо.
"оbcp;nBSp;.nfst;&h`sp;&жbsp;$ncwш€ Ђрши отошел в стороэъу, чИркнУп спИчкой0о штаны h прмкырил сиГаІету. Я быстро лризотовил иастворы -0пфоявитeль,"стпп-вайну м за®репитеiь®
&lbsP;fnbsp;&jbrt;&mbsP;&ncsp9&nb3p; - О'лхй, - свазал$он. - Тзнерьh¦озьмш нтГпленку к(Уделащ нgqколькм ®тпечатоов.<вp>&nbwp;&jbsp; &nbrq;nb{p;&nbsx3 _`хорел аыло сделаbм0проб{ Ни0полоскх РотобумвѓЁ, ­о он хказал8=brj&nвwp;&jbsp?&nbcp;&nBsp;&nb3p;&Nbsp? -`НеЧ, не трбть бумагу,0да©Зыть секгнд0вщдержки.       В тот же вечер, незадолго до десяти, я шел по той же убогой улочке, пытаясь в непроглядной темени разглядеть номера домов. Отыскав нужный дом, я поднялся по замусоренным ступенькам к облезлой и потрескавшейся двери. Я постучал, отступил немного назад и стал ждать. Ждать пришлось недолго. Дверь, скрипя ржавыми петлями, распахнулась настежь. На пороге стояла та же женщина, которая открывала мне днем. Та же, но совершенно другая. Лицо ее было напудрено и накрашено, волосы тщательно уложены в прическу, а полупрозрачное платье, подсвеченное из прихожей, во всех подробностях обрисовывало ее пышные формы. Она одарила меня широкой белозубой улыбкой и проворковала:
       - Заходи, милашка. Меня зовут Мэри. Кто тебя прислал? Не дожидаясь ответа, она наклонилась ко мне, причем ее низко вырезанное платье опасно затрещало, и продолжила:
       - Тридцать шиллингов за полчаса или три фунта десять шиллингов за всю ночь. Я знаю всякие штучки, милашка!
       Она отступила, чтобы дать мне войти, и на мое лицо упал свет из прихожей. Увидев мою бороду, она свирепо на меня воззрилась:
       - Ах, это ты! - сказала она ледяным тоном, и улыбку смахнуло с ее лица, словно мел с доски мокрой тряпкой. Она фыркнула: - Я только время с тобой теряю! Подумать только! Эй, ты, - заорала она, - достанешь себе ключ. По вечерам в это время я всегда занята.
       Я закрыл за собой входную дверь и спустился в замызганный подвал. Там уже были свалены в кучу кассеты для проявки, и мне показалось, что все лондонские фотографы сбросили свои пленки именно сюда. Я закрутился волчком в этом стигийском мраке, разряжая кассеты, цепляя к пленкам зажимы и опуская их в брчjи. |i>Фик Іак%вик-так<'y>lЄ% запущее ъример. Рззко грянул гвонок, вжзвестИвшЁй, чро плеmкш поса пхсенжсить в бтоя-ван­у. Ят нбоЖиданносрЁ я резко Bскозик м трзснулqя лЎоо о нижКыю балку. Rхяерь бысцаеmько вхе плейкшйз проявшІеля эа несnольКо"минут встоЇ%ганНу."Сн®ва$выоамаем Плdнки ш опускАем0йа яетвeРть чрса в здкшеЇивело. Дщх од­о погружемие в осыабляьщиЙ рабтвор,!и"пыенjи(мпжно"промыв`rѕ. Зола �Лв oромывка® я вкпючx« же«туо ла¬пОчкУ h(сделаг йескоkько отпечаткот.ј`r>&nbrp;&n"sp; &nBу`+¶nbsp;fnbsr; Њва зиса qпустя врe oкенкк были п°кявлеэы,0закрҐплхны, проиыту и быaтро впСущенъ в!МеrМл.жои0±пирте. Еще четыре Чис`, м`рЎбята0gеачитзЛьmо йродгинылася. Я(изшыдно проголодрлсэ. Оглї¤евшись,$я`не`наиел места, где можйо гыkп бывсвлпэтивь wайник. Гпрочеи, чалmиоа тожҐ не бъ뮬 так"Что я сел,цазвешну« oакгу щ сэmдЄичамш Ё хорошенькп0жлмылЁф®тк¬Еiзуакч,(зтобу запить Их вофжбj Э пядумал о Іоi женщипе никеpху, о том, кик онр qебчас пьЕу отличеын горяцhи чай, й стал мдчЪаІш, ятжбы оmа угостhла мбня чашечкой.
fcs`; 9fN*уp;&nbуp;&nbs03&Nbsp?‰ Двефь"наве°чу8с ТрескоМ!распрхйілась. ивниз"хлыmыл юпбоЄµжeтв. Ю(пкспеш­ю0всккwалИ бркщшлая накрЫврт|$о“кшытуц$пазкs(фотобсмали, чткгы она не!засветмлась,$а гопос саҐрчу$°явиэул:8br>&obqp7&fbЧp9&nBsp?'Nbsp8&/B3q9&nbwP›Ќ - Эй! Тъ там$ Вузьхшь чаьзчкw? Дела`сеbожнп как сажд бхлд, гот я и заваpакА уеᥨ·айуу, пЕрддтем как заоалитфся пф бокоbую. Нилак нх моsу &ыкhнУть0тебџ кж$воыову. Не Мначе, как ьто веленаrия/ Онр расхнх~та©асьсюсртвEннжй xутjе и засІучалв каБлукаьи bmиз пк ‹ест­Йцe.`Посуавив`яо¤н®s( онА Уселбсш ml жҐревwнmыл тааусет!Ё шсмно вздо­нула®
 &nbwp;&nsp3&fBsp; &nbур; -pФу! ? бкдзала онаn %Ну`и жармщд жЕ$здесэ. Оmb ращпустЁла поїс µалатт, распрхнула0егм`- и кмоeму ужасі оОд ним нн оказалохь0ничего! ЧамҐтиа выфажемие мкнго$лица,`оНА хихикэула:
fnbsp:&lbsp;&>j{p; $nbsp?  - Бнкмать тебэ я пе`±обитрюхж- у#теБя сдго¤ея другие сниlки в гоЇоте. Она встала сбросав хаЛат на oол, hпотяНулааь К сцпПкз(ЇодхкешихОвпечвтков& - јi:Ты посмотри только! - воскликнула она, листая снимки, - Ну и рожи. Ума не приложу, зачем только эти придурки позволяют себя фотографировать.
       Она снова села, явно без сожаления расставшись с халатом, - здесь и без того было жарко, но мне стало еще жарче!
       - Ты веришь в телепатию? - спросила она.
       - Конечно, да! - ответил я.
       - Ну, я видела как-то представление в Палладиуме, и там показывали телепатию. Я сказала, что все было по-настоящему, а мой приятель, который повел меня туда, сказал, что все это враки...
       Есть одна легенда о путешественнике в просторах пустыни Гоби. Его верблюд пал, и человек полз через пески, чуть не умирая от жажды. Внезапно ему показалось, что он увидел перед собой бурдюк с водой, обыкновенный бурдюк из козьей шкуры, который обычно берут с собой в дальний путь. Из последних сил он бросился к бурдюку, склонился, чтобы напиться, но обнаружил, что бурдюк был полон первоклассных алмазов. Верно, какой-то другой путешественник, страдая от жажды, бросил его в пустыне, чтобы как-то облегчить свою ношу. Так и на Западе. Люди стремятся к материальным богатствам, к ракетам со все большей ударной мощью, к беспилотным самолетам и даже пытаются исследовать космос. К истинным ценностям, астральным путешествиям, ясновидению и телепатии они относятся с подозрением, считая их подделкой либо сценическими трюками.
       Когда британцы господствовали в Индии, было хорошо известно, что индийцы могли передавать послания на большие расстояния, сообщая о восстаниях, чьих-то приездах, словом, о любых интересных новостях. Подобные послания могли в считанные часы пересечь страну из конца в конец. Такие случаи отмечались и в Африке и получили известность под названием "телеграф буша". При наличии должной подготовки отпала бы всякая нужда в телеграфных проводах! И никаких телефо­ов,%тереАющих наши`Не°вы' Kюди могли бы обменивашьсЫ посланаями с помощью pвоиw вр®¦денных способмоутеi.`На ВюсвоКе ўсе эфи вещи`изучалhщь qтолетиямб. Странл0bо±тжъа!"с симпАтией отэосятсяў к нт®й идеб,там ннт нЕЈативного обШаеа$dыслей, коъорый сдерживвл бы испмлмзование тогж`илк иНОбж Прщродmюго дата.
  &nfsx&njsp;&n`sp;&lbsp; - Иэра, -сказвы їм - я$нооржу тебе МаленЬкий трюк,котМрый демонстрируХr rейнЇатиѕ, аkи бксПод±увоРрзуда ние МаІериеi. Я aсду ђазsмош< ты бSдешф Маребкей.$br6&njsx;'nbsp;&n"sp;¦nzsp;&Bcst; Пна гkяmула на мння зо¤>чрштелэнп, даже немноcо`зы®¬`нО лотки отВетика:&~b3r;.obsp;&nbss;.nbуp;"юbуq;&nbsr; . Вот это8да! - скЎзалр она> - Если0бу я та®ке!уоелр,(тж я бы точНо покуxажииабь над моъми кы©еэтами.=fb>nвcp;$nbcp»&nbwp; &lbsp?&jbwp; Ночш за ночью ы(пРиходљлв эrот брязЭ»н аомишоо на(гадвотках бкльёмго гюфода, Йетедво, кюгда Мэрь йе быкбла Зам{тд, оНа зах~дшна Ко мне с1гоаычмм"чайпикмм(поаолцатэ Ё пОслуъаъь. Пос°еoнmн® я начаы поеамаrь¬ что поД гтугжй внешнnстмю, несммтрї!даоҐ йа свОй оараз жиз­и, она опгыа$бъуь0пю-йастоящему добрк© к"те¬, ктж ж йей mужд`лбя. Мна!коҐ=чТо рдссjадўла мне о ЧЕловекЕ, которыi нснюл!меня на рдaМту, и предуoредила, утОбы в по±йедний день месщца я задержапсї пОжоЛьше/<вs>&.bуp;&nbRd;&nbуp;&nbs`;nbcp;¦nbsp; Ночь З`!нжЗью(я Пшоявлпл ппенки,$Џечатал Ротограґик0и гютокшл0Их к уъ°еннз© сшздахе&(Цдл»щ мн“юц0я0ме вjдел нhкоCо< крnме Мщрh& Тридуаць`Џервзго числа"я задерждлся пжжольше/ Чaсмв в деbэть ЇО ЈмлЫм!утупЕэюкам лестницы здуопал нроНыpливого лида т(п® Он спыстилсы вниз и!с откровЕннnй врбждебностшю усравмкся mА`меня/&fbsp»&nBs0[¦nbwф; &.вsp;¦nbsс; - Стало быть,тЯ хочешь пОяу·иуь свои бибкш>! рывЄпсл он. -"Ты pабмтаеЁь0пц нючам, пжШел вон(отсюда!|bs>fNbcp;&nfsp;¦nbSq; { &n`sр; - Я уiму-`когда будс гоpпв, ©е(рамьше, - отВнbиы я. ?&ncSp;$пbsp;nb3p+&n`sp;&fbsp? -aТы! - зао°ал"он("- › уебa пок`жу, как держаЪь їзык за Пубамиa"lbsp+&oвs@;nrsx;&lcsp; "nbsp; Он ухватиk"бутылку, орбил ударкм п сТенсcоАляшко`и жвинукся на мҐня, цҐлїсэ г «иvо звзуербнмыь крвем, Ы угтал а был ьовольно зол. В свое#врзмя меня обучаыи Приемам борьбъ лучшие мдстесаэтого$искусств` на ВоСтокн. РачофіжИвь эRого`слизняЄа"iщло простЫм!делом послн чего я пбрекhнул егп сеЎе зерез колени0и істр®ки!дму тавую црдпjч, какой оm нх ўидел0ниллгда т2жиднш. паслїъав Еглкопли, Њэри!выскочила из п®стела и теперь сижейА на0верхнхй"ступеньле, йюбупсь этон4сценой! Тhп ужеhбуквальЭп рл¦ал, так"цтЄ я эуныл$его головс в зромыцочный бачок, чтобы смыть слезы и`прекшвтить поrок плошаднМй грани. Позволив ему подняrься, я сиазрлє.nbsp &fbsp; &nb3p;  Ќ Встань в чги‹."Бщли шевелмНешься аез мо!сазрнрения, я начну лсд хначаыа!
&Nbs03 &n`sq;&nbqp;6~bsp;nbQP; Оэ нИ разу не$ъевхльеілбя.<вr> f~bsp;&nb{p;nbs`;¶nbsh;&obsp; - Пс Ё ну! ‚от(ыуо$зрепище ыасоает глиз- - скРзвла Мэри. -2Эrмт мoзгляк - ЈлАварм одноЙ кз!банд в Соuо. Цы!его$здорово м зсгал, хоря До сихапор(о¬$был самым свирейъм драучноМ, уц это тnчпо!
  'оbsp;  $nbsp: я сеЛ Ё утал дбатьo Примерно wеpез час пж лбсунице"спустикщч челювеj, который$менЯ еаняй, h побледне+,`увидев менЯ и гангщТе°а*
&nbуp;&n"qp;&npsp;'nbrp;&nb{p;  - џ Хдчг свми деньгк, / сказай я.јBr;.nbs`;&fbs0;fоbsp;&Nbsp;¦nbsr;*nbsp; / Месяц был оцень"нетдрчнын, s меня нет"хеmег, lне яришлосьПгаткт| сму §а заyиту -свазалbон.`поИрзывдя`на гангстзри.$Я ухъавил©я на него.<`vѕffbsp;&nbsT;&obsp;&ncуp;&nbуp;  - Л®-вдшеьу,!я зждаром рббптац в0Эъой вонючей д{рх? , щзрксил`ю.<вr> 9"nbsP;6nbsp;&nbS`3&nbs03 M -$„ай м­е несколько дней, а оожет¬"мнҐ удастся ·то-нибудм наскреqrи&) Он,(-кшвпул он mа гангСтера, - итгhтаев у мен все дзноги,!потомучто Ўсkи я емг йз$г`плачу,$то моим парням каепjо!¤осўанеrэя®,"r>&Ncsp;&nbqp;&nbsр&nbcp; &nbуp; Pловом, нш деМег( ни охибол назeждыaиэ пплу·ить! Ю согласилСы oоработать хыд жве нЕжели, чуобы дбъь02босуу" втемя0раздоаыть зде%пhбудм"депьги. B гліб®ком у­ынии я4вышел из`домр, думЎп0о тѕм-$какоЕ бчасцьб,"чцо я ЇрЁеежал0в0Клэпчµ¬ нд0велосйЛеф¤, экономяденьгм¤нб п°пезд. Поъа!яснималцзПь`q велобипеда$кю мне ПодкаІилщя то2`самый гангстер>8fr6&nвqp3$~bsp;ff"qx3 vоbSp;&~bwt; / ПоСлушАи, прияцел|. Ќ хрИoло пpошeпвбл он,!-"хоумшь хорюшгю рааоте­лу Иди ъо мее в охрану. Дваеявть!фунтов а нҐдхлѕ и все "фасходщ*$nrs`; &оbc0:&nbsq;fnfsp;&ncsx:- Оцвяжись от(шеня, ты,(lозгляЄ сnПлиВыБ, m зло oтвеТил ю®
жnbsp:ncsT;"nbrt{6nтУq; »  , Евадцать!оятьфунІОв°в"ееделю!
&.bуp:&nFsq9&&bsr+&nвs0&Nbsx;   рачдраоемmю поаернулся к°нбму,"и мн(роеJо отскО·иу2в съпроеъ, БоимочД*ј`r?¦nbуy;&nрox;&f&wр;&nbcpї.f`sp;&nbsr; , Ставлю цаи¤чаrь,`луэше нҐкуда, лобаэ девга,0какsю2заunчешё- выЇивкИ % скольто осилишь.вот аузет вkаус! $nbSp;&Nbsv;&Nrsp;&оbs`;&nbsf;/ Sвидев`ЁюелМто, оm Порлещнк Їетепрылнул цеРез nлґаду цооолюного этр¦а и хкр»лся$в чьмй-Іо`квартире. А"я сег насвой векорhпеД`Є уеµал.&nbУP;6nJsp9"nbsр;&n sP¦nbsp+&ff{p; К тцоу вреоейм мЫ переехбли оитьЁнД омEу из ллющадей сСюмпитнлјной Репутацаей sрмiоне¤Бэйµхотер< и яўсноўр зафбсткг0на бирFи труда в пнпъткахЎЇолччирь раБоты. Oод вьнец, веРмяІmо радиЪого, чТобы!Ов меня избўвиться,Ґодин чиногнак(сказил:<аr&lbsp+  &nBsp; &nbst; - Почеду бы врм iе обраІиЪьряв nтдел квал€фицироврнныХ"спетиаЛистпвна ЪэвЁСток-скbер? Я дбм вам тудакарточку. :&*bуp; 9&nbsx;.nbsp;  Преисполнившись надежд, я отправился на Тэвисток-сквер. Там мне сделали множество "великолепных" предложений. Вот одно из них.
       - Боже мой, разумеется, у нас есть именно то, что вам нужно. Мы подыскиваем человека на новую станцию ядерных исследований в Кэтнессе, что в Шотландии. Поедете туда на собеседование? - и он стал энергично рыться в бумагах.
       В ответ я спросил:
       - А они оплатят расходы на проезд?
       - О Боже, конечно, нет! - последовал ответ. - Вам придется съездить туда за свой счет.
       В другой раз я все же съездил за свой счет в Уэльс, в Кардиган. Там требовался специалист по гражданскому строительству. За свои деньги я пересек всю Англию и Уэльс. От вокзала до места собеседования оказалось ужасно далеко, и я брел по улицам Кардигана, пока не прошел город из конца в конец.
  {nbsr;  : + -*Ощ, жщ! Вам еэЕ так да«екЇаидтЙ `-dсъазала привевлавая женщИеб, у ккъорой я спросил дорогу.8bv { &~bsp;&nbs0 і&jbуp3% И%я шазал в±е жаыьше и"д`льёх, пока не oодошeл`и0подъепду в дом, укаъвый За ддревэяйи.!ПомІезинаю0джрожка была хорошо ухЄженд. ПрОйзы порцдhчнл© кусок(в(госу, э"наЁонец подошзЛ(о мому* Меня принял и кой-То вЕфьоа`благожелаТдкфмы)8человеп Ё!пРосоотаел мои ¤окумжнтЫ (коІоаще мне!пРйслали$В$АнгыИо лз Шанхая . изучив их0он ОдмaрителЬн® киднул. &lbsr+fn"sp: +&nrsp;$nb{p; ) Щ!таъиоидокуохНтаеш вы без тРуд  найдеве сесх фабоТу( - скаЗвк ое. , К соовленкк, У вас mеъ опыра рабjтя o¬ ртроительйым jонтрактЕм в*БнЈпии. Поэтомс должнОqтш я врМ преДлоnить не мжгу. НосК жЁте ине$$-Ђпопросий оь.*- Кы"кєвлЁфиЦиаованный врач, похему!же вы дще кпучаЛи гражмансвое хароиrҐльство? Я вижу¬0г`Твсщтепеэш савблакси в эвоЙ спнцирльmости.|br~&оb1p;'nbCp2§nвsr» :&nbsx;&Nbs4? - Љао мздxк я собирайсю р`БжТаІь ў оТдаленных райо­ах, Поэъонг хотнл По«уЧhть зеания, которые позволили бы мне построить свою больницу, - сказал я.
       - Гм! - пробормотал он. - Весьма сожалею, но ничем не могу вам помочь.
       И я побрел прочь через весь Кардиган, на унылый вокзал. Целых два часа пришлось дожидаться поезда, но в конечном счете я все же добрался до дома с известием, что опять нет работы. На другой день я снова пошел в агентство по найму. Тот же человек, все так же сидевший за столом, - он словно никуда и не уходил, - сказал:
       - Послушайте, старина, здесь просто невозможно разговаривать. Пригласите меня на ланч, и там я вам кое-что расскажу, ладно?
       Больше часа я слонялся по улице, разглядывая витрины и мечтая о том, чтобы мои ноги перестали болеть. С другой стороны улицы ко мне хмуро приглядывался лондонский полисмен, явно не зная, то ли я безобидный прохожий, то ли преступник, собирающийся ограбить банк. А может, у него тоже болели ноги! Наконец, мой человек отделился от стола и с громким топотом спустился по скрипучей лестнице.
       - Семьдесят девятый, старина. Мы сядем на семьдесят девятый. Я знаю одно местечко, где очень недурно кормят за умеренную плату.
       Пройдя немного пешком, мы сели на семьдесят девятый автобус и вскоре приехали на место, в один из тех ресторанов на прилегающих к главным магистралям улицах, где чем меньше здание, тем выше цены. Человек Без Стола и я сели за стол. Мой обед был чрезвычайно скромен, зато его - чрезвычайно обилен. Затем, удовлетворенно вздохнув, он изрек:
       - Знаете, старина, все вы рассчитываете получить хорошую должность, но не приходило ли вам в голову, что если бы имеющиеся должности были в самом деле настолько хороши, мы бы сами их заняли первыми? Ведь с нашей работой, знаете, тоже особенно не разгонишься.
       - Ну, - сказал я, - должен же быть какой-то способ получить работу в этом закоснелом в невежестве городе или в его окрестностях?
       - Ваша проблема в том, что вы непохожи на других, вы привлекаете внимание. К тому же у вас болезненный вид. Может, если бы вы сбрили бороду, это было бы вам на пользу.
       И он вперил в меня задумчивый взгляд, явно придумывая предлог красиво уйти. Внезапно он посмотрел на часы и обеспокоено вскочил на ноги.
       - Послушайте, старина, мне уже просто пора бежать наш старый Рабовладелец не спускает с нас глаз. - Он похлопал меня по руке и сказал: - Та! Та! Не тратьте попусту денег на хождение к нам. У нас просто нет никаких вакансий, за исключением мест официантов и других, такого же пошиба!
       С этими словами он развернулся волчком и умчался, предоставив мне платить по весьма внушительному счету.
       Я вышел из ресторана и побрел по улице. От нечего делать я стал читать маленькие объявления в витринах магазинов. "Молодая вдова с маленьким ребенком ищет работу..." "Искусный резчик ищет заказы". "Массажистка проводит сеансы на дому". (Да еще какие, подумал я!) Шагая по улице, я задумался над вопросом: если все эти традиционные агентства, бюро, биржи и т. д. не в состоянии мне помочь, то почему бы не повесить объявление в витрине магазина? - Почему бы и нет? - сказали мои бедные усталые ноги, отупело топавшие по твердому бездушному тротуару.
       В тот вечер я, придя домой, на все лады обдумывал способы заработать на жизнь и скопить достаточно денег на продолжение исследований человеческой ауры. Наконец я отпечатал шесть почтовых открыток с таким текстом: "Доктор медицины (диплом получен не в Великобритании) предлагает услуги психолога. Обращаться по указанному адресу". Потом я отпечатал еще шесть, гласивших: "Много путешествовавший профессионал, обладающий рядом научных специальностей, предлагает свои услуги для всего необычного. Отличные рекомендации. Писать на почтовый ящик..." На другой день, расклеив объявления на самых видных местах в нескольких стратегически выгодных витринах лондонских магазинов, я сел и начал ждать результатов. И они появились. Мне удалось получить достаточно работы по специальности психолога, чтобы сводить концы с концами, и едва теплившийся огонек наших финансов начал понемногу оживать. Помимо этого я дал еще несколько объявлений, и одна из крупнейших британских фармацевтических фирм предоставила мне работу с неполным днем. Если бы не действовавшая в то время инструкция о страховании персонала, директор, очень благородный и гуманный человек, принял бы меня на постоянную работу. Но я был слишком стар и слишком болен. Напряжение, связанное с переходом в другое тело, было ужасно. Напряжение, связанное с заменой молекул "нового" тела на мои собственные, почти исчерпало мои силы, но в интересах науки я выдержал и это. Теперь все чаще я по ночам или по выходным дням путешествовал в астрале в Тибет, когда знал, что никто меня не потревожит, ибо если потревожить тело человека, путешествующего в астрале, то исход может оказаться для него роковым. Я находил утешение в обществе лам высокого звания, которых встречал в астрале, и наградой мне служило их одобрение моих действий. В одно из таких посещений я оплакивал уход моей домашней любимицы кошки, которая своим умом посрамила бы не одного представителя рода человеческого. Старый лама, бывший со мной в астрале, сочувственно улыбнулся и сказал:
       - Брат мой, помнишь ли ты историю о горчичном зернышке?
       Ах, да, горчичное зернышко! Я отлично помнил одно из основных положений нашей Веры...
       "У одной бедной молодой женщины умер первенец. Обезумев от горя, она бродила по городским улицам, моля, чтобы кто-нибудь или что-нибудь вернуло к жизни ее сына. Одни отводили глаза, полные сострадания и жалости, другие насмехались и издевались над ней, говоря, что она сумасшедшая, если верит, что ребенка можно оживить. Ничто не могло ее утешить и никто не мог найти слов, которые облегчили бы ее боль. Наконец один старый священник, видя ее полное отчаяние, призвал ее и сказал:
       - На всем свете есть лишь один человек, который может тебе помочь. Это Совершенный, это Будда, чья обитель находится на вершине вон той горы. Ступай к нему.
       Убитая горем молодая мать, испытывая телесные муки под бременем своей печали, стала медленно взбираться по крутой горной тропе, пока не увидела за поворотом сидящего на камне Будду. Простершись перед ним ниц, она воскликнула:
       - О Будда! Верни моего сына к жизни.
       Будда встал и ласково коснулся бедной женщины со словами:
       - Спустись в город. Обойди все дома и принеси мне горчичное зернышко из дома, в котором никто никогда не умирал.
       - С криком радости молодая женщина встала и поспешила вниз в долину. Прибежав в первый дом, она сказала:
       - Будда велел мне принести горчичное зернышко из дома, не познавшего смерти.
       - В этом доме, - ответили ей, - умерло много людей. В соседнем доме ей сказали:
       - Не сосчитать даже, сколько здесь умерло людей, ибо это старый дом.
       Она ходила от дома к дому, прошла всю улицу, потом другую, третью. Лишь изредка останавливаясь, чтобы передохнуть и поесть, она дом за домом обошла весь город, но так и не нашла ни одного дома, который хотя бы однажды не посетила смерть.
       Тогда она медленно пустилась в обратный путь на гору. Будда, как и в тот раз, сидел, погруженный в медитацию.
       - Ты принесла горчичное зернышко? - спросил он.
       - Нет, да я и не ищу его больше, - ответила она. - Мое горе настолько ослепило меня, что я подумала, будто лишь я одна страдаю и предаюсь печали.
       - Зачем же ты тогда снова пришла ко мне? - спросил Будда, - Просить тебя, чтобы ты научил меня истине, - ответила она. И Будда сказал ей:
       - Во всем мире человека и во всем мире Богов существует лишь один закон: ничто не вечно".
       Да, я знал все эти поучения, но утрата любимого существа все равно оставалась утратой. Старый лама снова улыбнулся и сказал:
       - Скоро к тебе придет одна очаровательная Маленькая Особа, чтобы внести немного радости в твою такую тяжкую и суровую жизнь. Жди!
       Несколько месяцев спустя мы взяли в дом Леди Ку'эй. Это был сиамский котенок непревзойденной красоты и ума. Воспитанная нами так, как воспитывалось бы человеческое существо, она и отвечала нам, как отвечал бы хороший человек. И, конечно же, она внесла луч света в наши горести и облегчила бремя людского вероломства.
       Работа на свой страх и риск, без какого-либо легального статуса была очень нелегким делом. Пациенты придерживались того мнения, что если черту плохо, он и монахом притворится, а как черту полегчает - сразу станет самим собой! Историй, которые придумывали в свое оправдание пациенты, не желавшие платить, хватило бы на несколько книг, и критикам пришлось бы работать сверхурочно. Я не прекращал поисков постоянной работы.
       - О! - сказал кто-то из моих друзей, - да вы же можете быть свободным писателем, писателем-призраком". Вы об этом не думали? Один мой друг написал так несколько книг, я вас ему представлю.
       И я отправился в один из крупнейших лондонских музеев на встречу с этим человеком. Меня провели в кабинет, и на мгновение мне показалось, что я попал в музейный запасник! Я боялся шевельнуться, чтобы не свалить что-нибудь на пол, и сидел, застыв в неудобной позе. Наконец появился тот самый "друг".
       - Книги? - спросил он. - Свободное писательство? Я свяжу вас с моим агентом. Может быть, он сможет что-нибудь вам устроить.
       Он энергично нацарапал адрес на листке бумаги и отдал его мне. Не успел я опомниться, как оказался за дверью кабинета. Ну, - подумал я, - еще одна охота за химерами?
       Я заглянул в клочок бумаги у меня в руках. Риджент-стрит? А в каком же конце улицы это может быть? Я вышел из метро на Оксфорд-серкус, и с моим обычным везением оказалось, что я вышел на противоположном конце улицы! По Риджент-стрит сновали толпы людей, у входа в большие магазины образовались настоящие людские водовороты. Какой-то оркестр не то бойскаутов, не то Армии спасения, громогласно шествовал по Кондуит-стрит. Я шел дальше, мимо одной из крупнейших ювелирных компаний, думая о том, сколь малая часть их золотого запаса дала бы мне возможность продолжать исследования. В том месте, где Риджент-стрит чуть изгибалась перед впадением в Пикадилли-серкус, я перешел на другую сторону улицы и стал искать этот чертов номер. Туристическое агентство, магазин обуви и никакого литературного агентства. Потом я все же увидел номер, зажатый между двумя магазинами. Я вошел в маленький вестибюль, в дальнем конце которого виднелась открытая дверь лифта. Увидев кнопку звонка, я нажал ее. Ничего. Я подождал минут пять и нажал еще раз.
       Шаги.
       - Вы меня вытащили из угольной ямы! - послышался голос. - Только я успел налить чашку чаю. Какой этаж вам нужен?
       - М-р Б., - сказал я, - я не знаю, на каком он этаже.
       - А, четвертый этаж, - сказал лифтер. - Он у себя, я его поднимал наверх. Это здесь, - сказал он, отодвигая железную дверь. - Повернете направо, в эту дверь. - И он исчез, вернувшись к своему стынущему чаю.
       Я толкнул указанную мне дверь и подошел к небольшой стойке.
       - М-р Б., - спросил я. - У меня с ним назначена встреча.
       Темноволосая девушка вышла искать мистера Б., а я тем временем осмотрелся. На другом конце стойки девушки пили чай. Пожилому курьеру давали указания относительно доставки пакетов. У меня за спиной был стол, на котором лежало несколько журналов, - как в приемной у дантиста, подумал я, - а на стене виднелась реклама какого-то издательства. В конторе шагу нельзя было ступить - повсюду лежали связки книг, а у дальней стены аккуратными стопками были сложены машинописные тексты.
       - М-р Б. через минуту будет здесь, - сказал чей-то голос, и я повернулся, чтобы поблагодарить темноволосую девушку. В этот момент открылась боковая дверь, и вошел мистер Б. Я взглянул на него с интересом, поскольку это был первый литературный агент, какого я когда - либо видел или о котором слышал! Он носил бороду и чем-то напомнил мне старого китайского мандарина. Хотя это был англичанин, было в нем этакое внутреннее достоинство пожилого образованного китайца, которым на Западе не встретишь равных.
       Мистер Б., войдя, поздоровался со мной, пожал руку и пропустил через боковую дверь в крошечную комнатку, похожую скорее на тюремную камеру, только без решеток.
       - Ну, чем могу служить? - спросил он.
       - Мне нужна работа, - сказал я.
       Он попросил меня рассказать о себе, но по его ауре я видел, что ему нечего мне предложить, и он был вежлив со мной из уважения к человеку, который меня представил. Я показал ему свои китайские документы, и его аура оживилась цветами заинтересованности. Он взял их, изучил самым внимательным образом и сказал:
       - Напишите-ка вы книгу. Пожалуй, я смогу организовать вам на нее заказ.
       Вот это был удар, сразивший меня наповал. Чтобы я написал книгу? Я? О себе* Я всмотрелся в его ауру, чтобы убедиться, говорит он серьезно или это просто вежливый отказ. Его аура говорила, что он совершенно серьезен, но сильно сомневается в моих писательских способностях. И когда я уходил, его прощальные слова были:
       - Вы должны написать книгу.
       - О, не надо так расстраиваться, - сказал лифтер. - День такой солнечный. Он не захотел взять вашу книгу?
       - В том-то все и дело, - ответил я, выходя из лифта. - Как раз захотел!
       Я зашагал по Риджент-стрит, думая о том, что все вокруг посходили с ума. Чтобы я да написал книгу? Чушь! Все, что мне было нужно, - это работа, приносящая достаточно денег нам на прожитье и еще немного средств на исследования ауры. А все, что мне было предложено, - это написать какую-то дурацкую книгу о себе.
       Незадолго до этого я ответил на объявление, где требовался технический писатель для составления учебных пособий по самолетам. С вечерней почтой я получил письмо, в котором приглашался прийти на следующий день на собеседование. А! - подумал я, - может, в конце концов я получу эту работу в Кроули!
       На другой день рано утром, когда я завтракал перед отъездом в Кроули, в почтовый ящик упало письмо. Оно было от мистера Б. "Вы должньг написать книгу", - говорилось в письме. - "Хорошенько все обдумайте и приходите ко мне".
       - Ба! - сказал я себе. - Да мне ненавистна сама мысль о том, чтобы написать книгу! - И я поехал на вокзал в Клэпхэм, чтобы сесть на поезд в Кроули.
       Поезд, по-моему, был самым медленным в моей жизни. Казалось, он подолгу торчал на каждой станции, а на перегонах полз так, словно локомотив или машинист были при последнем издыхании. Наконец мы прибыли в Кроули. К этому времени день раскалился докрасна, а я опоздал на автобус. И я потащился по улицам пешком, следуя ошибочным указаниям прохожих из-за того, что фирма, которую я разыскивал, находилась в очень неприметном месте. После долгих блужданий по городу, совершенно отупевший от усталости, я добрел до длинного грязного переулка. Там я отыскал домишко-развалюху, который выглядел так, словно в нем побывал на постое целый полк солдат.
       - Вы написали замечательное письмо, - сказал человек, проводивший собеседование. - Мы захотели увидеть человека, который мог написать такое письмо!
       Я охнул при мысли о том, что он заставил меня приехать в такую даль ради удовлетворения своего праздного любопытства.
       - Но вы же давали объявление насчет технического писателя, - сказал я, - и я готов на любое испытание.
       - А! Да, - сказал этот человек, - но с тех пор, как мы дали объявление, у нас было много всяких проблем, мы сейчас ведем реорганизацию и минимум полгода никого не будем брать на работу. Но мы думали, вам захочется приехать и познакомиться с нашей фирмой.
       - Я считаю, что вам следует оплатить мне проезд, - отрезал я, - поскольку вы заставили меня приехать напрасно.
       - О нет, этого мы не сможем сделать, - сказал он. - Вы же сами вызвались приехать на собеседование, а мы просто приняли ваше предложение.
       Я был так расстроен, что долгий путь пешком до вокзала показался мне еще дольше. Неизменное ожидание поезда и неспешная дорога до Клэпхэма. Вагонные колеса, казалось, выстукивали: - Напиши книгу, напиши книгу, напиши книгу. - Во Франции, в Париже живет еще один тибетский лама, тоже прибывший на Запад с особой целью. Обстоятельства требовали, чтобы, в отличие от меня, он избегал всякой известности. Он делает свое дело, и лишь очень немногие знают, что он в свое время был ламой в тибетском монастыре у подножия Поталы. Чуть раньше я написал ему письмо, в котором спрашивал совета, и - здесь я немного опережу события - ответ свелся к тому, что писать книгу было бы с моей стороны неразумно.
       Вокзал Клэпхэма показался мне в моем унылом расположении духа еще грязнее и мрачнее, чем обычно. Я вышел с перрона на улицу и побрел домой. Увидев мое лицо, жена не стала задавать вопросов. Мы поели, хотя мне кусок не лез в горло, и жена сказала:
       - Сегодня утром я звонила мистеру Б. Он говорит, что ты должен написать конспект книги и дать ему на просмотр. Конспект! От одной этой мысли мне стало тошно. Затем я прочел пришедшие с последней почтой письма. В двух письмах говорилось: "Место занято. Спасибо, что прислали заявление". И прибыло то самое письмо от моего друга-ламы из Парижа.
       Я сел за видавшую виды пишущую машинку, которую унаследовал от моего "предшественника" и начал писать. Писательский труд для меня и неприятен, и тягостен. Нет речи ни о каком-либо вдохновении, ни о способностях. Я просто работаю усерднее многих, и чем меньше мне это нравится, тем усерднее и быстрее я работаю, чтобы поскорее покончить с этим делом.
       День неспешно полз к концу, сумеречные тени заполнили улицы, потом их разогнали вспыхнувшие фонари и затопили ослепительным светом дома и людей. Жена включила свет и задернула шторы. А я все печатал. Наконец непослушными, наболевшими пальцами я поставил последнюю точку. Передо мной лежала стопка страниц числом тридцать, с плотно напечатанным текстом.
       - Вот! - воскликнул я. - Если это ему не подойдет, я брошу все к чертям. А я надеюсь, что это ему не подойдет!
       На другой день я снова зашел к мистеру Б. Он еще раз просмотрел мои документы, потом взял конспект и углубился в чтение. Время от времени он одобрительно кивал головой и, закончив чтение, осторожно сказал:
       - Думаю, мы сможем ее пристроить. Оставьте это у меня. А тем временем садитесь писать первую главу.
       Шагая по Риджент-стрит в сторону Пикадилли-Серкус, я не знал, то ли мне радоваться, то ли огорчаться. Наши финансы упали до опасно низкого уровня, и все же мне была ненавистна сама мысль о написании автобиографической книги.
       Спустя два дня я получил письмо от мистера Б. с просьбой зайти, поскольку для меня есть хорошие новости. Сердце у меня упало - значит, мне все-таки придется написать эту книгу! Мистер Б. встретил меня сияющей благодушной улыбкой.
       - У меня есть для вас контракт, - сказал он, - но сначала я хотел бы познакомить вас с издателем. Мы вместе отправились на другой конец Лондона, на улицу, бывшую когда-то фешенебельным районом с высокими жилыми домами. Теперь эти дома использовались под офисы, а жившие в них когда-то люди переехали в предместья. Пройдя немного по улице, мы остановились у неприметного на вид дома.
       - Это здесь, - сказал мистер Б.
       Мы вошли в темный вестибюль и поднялись по широкой винтовой лестнице на второй этаж. Наконец нас провели к Издателю, который вначале показался несколько циничным, но постепенно начал теплеть. Беседа была непродолжительной, и вскоре мы снова вышли на улицу.
       - Идемте ко мне в контору. Батюшки! Где же мои очки? - забеспокоился мистер Б., лихорадочно роясь в карманах в поисках пропавших очков. Обнаружив пропажу, он облегченно вздохнул и продолжил:
       - Идемте ко мне в контору, у меня готов к подписанию контракт.
       Это наконец было уже нечто определенное, контракт на написание книги. Я решил, что свою часть контракта я выполню, и надеялся, что издатель выполнит свою. "Третий глаз", разумеется, принес Издателю "немного варенья на хлеб"!
       Книга продвигалась вперед. Я строчил главу за главой и относил их к мистеру Б. Мне не раз доводилось навещать мистера Б. и миссис Б. в их очаровательном доме, и здесь я хотел бы отдать должное миссис Б. Она встретила меня очень радушно, как мало кто из ее соотечественников-англичан. Она старалась приободрить меня, и она была первой англичанкой, которая это сделала. Я всегда был желанным гостем в ее доме, а посему - благодарю вас, миссис Б.
       В лондонском климате мое здоровье начало резко сдавать. Я держался из последних сил, чтобы довести книгу до конца. Призвав на помощь всю свою подготовку, я пытался хоть ненадолго отстранить болезнь. Как только я закончил книгу, как на меня обрушился первый приступ коронарного тромбоза, и я чуть не умер. Медицинский персонал одного очень известного лондонского госпиталя был весьма озадачен многими отметинами на моем теле, но я не стал проливать свет на их происхождение; возможно, эта книга сделает это за меня!
       - Вам надо уехать из Лондона, - заявил специалист. - Здесь ваша жизнь в опасности. Уезжайте в другой климат.
       "Уехать из Лондона? - подумал я. - Но куда же нам ехать?" Дома мы устроили совет и обсудили, где, как и на что жить. Несколько дней спустя мне пришлось вернуться в госпиталь на окончательное обследование.
       - Куда вы собираетесь ехать? - спросил специалист. - Здесь ваше состояние не улучшится.
       - Просто не знаю, - ответил я. - Столько всего надо принять во внимание.
       - Принимать во внимание надо только одно, - нетерпеливо сказал он. - Если останетесь здесь - умрете. Если переедете-поживете немного дольше. Вы что, не понимаете, что ваше состояние очень серьезно
       В который раз передо мной встала трудная задача.
      

Глава 8 "Переселение" в новое тело		Глава 10 Новые скитания