Лобсанг Рампа Тринадцатая свеча

Глава 4

       Автор сидел у себя в офисе и удовлетворенно улыбался. Это был не "офис" в полном смысле этого слова, а просто очень неудобная металлическая кровать без пружин. Одна из тех, которые поднимались или опускались при нажатии кнопки, но когда кровать находилась в самой высокой точке, где-нибудь обязательно отключали электричество. Однако это был единственный офис, которым располагал автор. Итак, он сидел у себя в офисе - каким - бы он ни был - и улыбался от удовольствия.
      По канадскому радио сообщили, что м-р Харольд Вилсон, бывший премьер-министр Англии, "высказал свое мнение" о прессе. Его замечание сводилось к следующему: если пресса имела доступ к информации, она ее искажала, если не имела - выдумывала.
      СОВЕРШЕННО ВЕРНО!
      Именно так автор говорил годами - глас вопиющего в пустыне. Пресса, по мнению автора, была отвратительной! Он никогда не понимал, почему они считают себя чем-то "особенным". Несколько лет назад сплетников макали в сельский пруд. Сегодня, если кто-то питает склонность к помойке, он идет в прессу и становится репортером. Автор, у которого был печальный опыт, связанный с прессой, твердо верил в то, что эта банда была сейчас самой злой силой в мире, несущей ответственность за войны и забастовки. Однако правдивые высказывания о прессе не пользуются успехом у издателей, поэтому при отсутствии сопротивления ростки зла процветают.
      Автор сидел у себя в офисе - на вышеупомянутой кровати - и созерцал окружающую обстановку. Грязный ночной столик, прошедший через сотни рук с тех пор, как его купили в местной больнице, старая разбитая японская печатная машинка и еще более разбитый старый автор, распадающийся по швам.
      На кровати валялось штук семьдесят писем. Среди них валялась толстуха Тедди, сиамская кошка. Время от времени она переворачивалась на спину и перебирала лапками в воздухе. "Креветки, креветки, - мурлыкала она, - почему у нас нет креветок, а?" Хотелось бы мне знать! Красавица Клеопатра, ее сестра, сидела возле автора, сложив лапки и загадочно улыбалась. "Босс! - сказала она вдруг, встав и отряхнув с хвоста воображаемую пылинку, - босс, а почему бы тебе не сесть в свое инвалидное кресло и не пойти с нами посмотреть на корабли? Тут так скучно!"
      За окнами готовился к отплытию польский лайнер "Стефан Батори". Только что был поднят Голубой Питер, голубой флаг с белым квадратом посредине, и на пристани собиралась толпа, как это обычно бывает каждый раз, когда лайнер готовится к отплытию. Автор не чувствовал искушения. "Но почему бы и нет", - подумал он, но Добродетель восторжествовала, кроме того, как раз в этот момент боль усилилась, поэтому он ответил:
      - Нет, Кли, нужно работать, нам нужно написать на бумаге несколько слов, чтобы получить возможность купить креветки, о которых до сих пор вздыхает Тедди.
      Мисс Кли зевнула, мягко спрыгнула на пол и ушла прочь. Мисс Тедди еще раз перевернулась на спину, подергала лапками и последовала за ней.
      Автор вздохнул так тяжело, что конверты разлетелись по кровати, и продолжал разбирать письма. Он открыл следующее письмо.
      - Что это значит? - метал гром и молнии адресат. - Да как вы СМЕЕТЕ говорить, что не будете отвечать на письма, если в них нет денег на марки? Вы что, не понимаете, что люди делают вам честь, когда тратят свое время и деньги на то, чтобы вам написать? Вы ОБЯЗАНЫ отвечать на все письма и сообщать любую информацию, о которой вас просят!
      - Та-та-та! - вздохнул автор. - Я, пожалуй, сделаю сюрприз этому цыпленку.
      Печатная машинка была старой, тяжелой, и если на ней долго печатать, то сильно затекали колени. Но автор отнюдь не был похож на сильфа* [* Дух Воздуха.], и, хотя он сильно похудел, его немалый вес в 280 с чем-то фунтов уменьшился всего до 215 фунтов, и это был нижний предел даже при диете, позволявшей всего 1000 калорий в день. В чем же проблема? То ли его эркер, окно-фонарь, уж слишком похож на фонарь, то ли у него слишком короткие руки. Может, нанять секретаршу? Нет, сэр, нет, мэм. Никаких секретарш. Впрочем, только авторы, сочиняющие порнографию, зарабатывают достаточно, чтобы позволить себе секретаршу.
      Итак, наш автор мрачно схватил машинку и водрузил эту проклятую штуку себе на колени.
      - Уважаемая мисс Баггсботтом, - застучали клавиши, - я получил ваше любезное письмо, но не могу сказать, чтобы оно меня обрадовало. Могу ли я воспользоваться случаем, чтобы "вывести вас из заблуждения" или "поставить вас в известность", как говорят американцы? Моя корреспонденция увеличивается, мисс Баггсботтом, и, следовательно, растут почтовые расходы. Подсчитано, что сегодня затраты труда и материалов на то, чтобы отправить письмо в одну страницу, составляют более $3. Ваше предположение о том, что я получаю $ 1 с каждой проданной книги, неверно. Я получаю от 7 до 10% от самой низкой цены в той стране, где была напечатана книга.
      Автор пыхтел от негодования.
      - Из этой суммы я должен заплатить 50% первому издателю, только не спрашивайте меня почему! Существуют и другие комиссионные сборы, потери при конвертировании валюты и НАЛОГИ. Поэтому, мисс Б., вы поистине не ведаете, что пишете. Кроме того, автор вынужден что-то есть, да будет вам известно!
      В комнату вошла Ра'аб.
      - Почту принесли, - сказал она. - Сегодня только шестьдесят три. Наверное, где-то задерживаются.
      Это напомнило одетому в лохмотья автору об одном письме, которое он отложил ранее. Порывшись в первой стопке, он вытащил оттуда ярко-оранжевый листок с орнаментом из совершенно неправдоподобных безвкусных цветов по краям.
      - А! - сказал он. - Вот оно. Он развернул письмо и прочел:
      - Вы называете себя монахом. Что же означает наличие некой "миссис"? Тоже монашка, да? Как вы собираетесь это объяснить?
      Бедный автор снова вздохнул в крайнем раздражении.
      Люди такие странные! - подумал он, - но все же ответ, да еще отпечатанный на машинке, может быть, сможет кому-то помочь. Леди и джентльмены: вы когда-нибудь слышали о женском монастыре, где есть священник? А слышали вы об общине, где мужчина может жить с женщиной или женщинами? Они не всегда занимаются тем, в чем подозревают их похотливые. Вы слышали о тюрьме (например), при которой работает медсестра? Если уж на то пошло, случалось ли вам слышать о ночной сиделке в палате у мужчин? Полноте! В общении мужчины и женщины не ВСЕГДА прыгают в постель друг к другу. О, как вы испорчены! Что за мысли у людей!
      Тот же Уважаемый Корреспондент (вы понимаете, насколько уважаемый!) продолжал: "И почему это вы носите бороду? Чтобы спрятать неправильную форму рта или еще для чего-то?" Но Широкая Публика была бы крайне изумлена, узнав, что пишут некоторые представители, составляющие Широкую Публику. Вот подлинный отрывок - нет, целое письмо, полученное от одного своеобразного человека. В нем ничего не было изменено.
      "Уважаемый Сэр, я должен быть СВОБОДЕН, свободен, чтобы жить как хочу, а не по указке других. Я должен быть СВОБОДЕН, иначе моя душа погибнет. Пришлите мне, пожалуйста, 1 миллион долларов обратной почтой (подпись...). P.S. Заранее благодарен".
      Перечитав текст оригинала, автор повертел листок в руках. Некоторые письма были... ЗАБАВНЫМИ. Он снова вздохнул, вероятно из-за спертого загрязненного воздуха в городе, и швырнул письмо в корзину. Пуф! "Совершенно верно", - промурлыкала толстуха Тедди, входя в комнату. Но Жизнь и Разбор Писем продолжались. Еще о гомосексуалистах? Ярость до исступления. Некоторые враждебно настроенные люди могли бы совершенно испортить их забавы своими острыми ножами. Но вот кое-что о женской стороне вопроса.
      Подпольный бар в подвале одного из глухих уголков Сохо, Лондон, где может произойти ВСЕ, что угодно, был почти пуст. Похожий на убийцу бармен полулежал за стойкой и рассеянно ковырял в зубах, не думая ни о чем конкретном. Мысли его блуждали. В дальнем углу бара сидели двое. Они сидели на высоких табуретках и шепотом беседовали о низких вещах - тех, что находятся не выше талии.
      Лотта Булл была идеальным воплощением мужеподобной женщины. Ей не хватало только некоторых, хотя и весьма существенных атрибутов, чтобы стать настоящим мужчиной. Волосы стрижены очень коротко, почти по военной моде, жесткое лицо сделало бы честь любому старшине, впавшему в ярость. Платье было самым бесполым из бесполейших, а голос низкий, как голоса кораблей на Темзе у Лондонского моста. Она собственнически поглядывала на сидевшую перед ней девушку.
      Рози Хиппс была очень женственной, пушистой и очень много болтала. В ее пустой белокурой головке едва ли обитала хоть одна мысль. Голубые глаза и кудряшки, как у фарфоровой куколки, создавали впечатление напускной невинности. Для портрета Рози Хиппс художнику потребовалось бы только изогнутые линии, как для портрета Лотты Булл - только прямые. Рози изящно помахивала сигаретой в очень длинном мундштуке; Лотта пожевывала кончик короткой толстой сигары.
      В бар вошел посетитель и остановился, озираясь по сторонам. Заметив Рози Хиппс, он направился в ее сторону, но, поймав свирепый взгляд Лотты Булл, на полпути изменил направление. Он благоразумно двинулся в сторону бармена, который уже оторвался от стойки и протирал бокалы. "Оставь эту куклу в покое, - прошептал бармен, - а то ее мясник тебя порешит. Она бешеная, эта Лотга Булл. Что будешь пить?"
      - Мужики! Только об этом и думают! - фыркнула Лотга. - Я бы убила любого мужчину, который бы ко МНЕ неправильно подъехал. Мне бабы больше нравятся. Они чище. Чище. А у тебя когда-нибудь был мужчина, Рози?
      Рози улыбнулась, а потом вслух рассмеялась своим мыслям.
      - Давай уйдем отсюда, - сказала она, - тут не поговоришь. Они быстро опустошили свои бокалы и вышли на улицу.
      - Давай возьмем такси, - сказал она.
      Лотта Булл взмахнула рукой, и такси, развернувшись, затормозило перед подругами. Шофер подождал, пока они уселись в машину, включил счетчик и понимающе кивнул, когда Лотта назвала адрес на мрачной улице в Пэддиштоне, прямо за Больницей. В это время движение было не слишком сильным, по лондонским меркам. Служащие уже ушли домой, магазины закрылись, а для посетителей театров и кино было еще слишком рано. Такси помчалось вперед, обгоняя неуклюжие автобусы и привычные автомобили Грин Лайн, которые спешили из одной деревни в другую.
      Такси завернуло за угол и плавно затормозило. Лотта Булл взглянула на счетчик и, порывшись в кошельке, заплатила.
      - Спасибо, сэр, - сказал шофер, - счастливого пути. С непринужденностью, свидетельствующей о долгой практике, он нажал на сцепление и заспешил на поиски следующего клиента.
      Лотта Булл флегматично зашагала по тротуару. Рози Хиппс семенила за ней на таких высоких каблуках, что у нее все тряслось и подпрыгивало в нужных местах. Проходившие мимо мужчины всех возрастов смотрели ей вслед, рискуя вывихнуть шею, и одобрительно свистели, за что Лотга награждала каждого ледяным взглядом.
      Ключ повернулся в замке, и с едва слышным щелчком дверь отворилась. Лотта пошарила в поисках выключателя, и в прихожей вспыхнул свет. Они вошли и закрыли за собой дверь.
      - Ах! - выдохнула Рози Хиппс, с наслаждением опускаясь в кресло и снимая туфли. - Ноги гудят, сил нет!
      Лотта отправилась на кухню и включила электрический чайник.
      - Чайку хлебнуть, вот че охота, - сказал она, - пить хочется, как перед смертью.
      Чай был горячий, пирожные - вкусные. Они вместе сидели в большом кресле "Антиквариат от Меберти". Перед ними стоял низкий столик.
      - Ты собиралась рассказать мне, Рози, о своем первом мужчине, - напомнила Лотта, отталкивая столик ногой. Она забралась глубоко в кресло и притянула Рози к себе.
      Рози засмеялась и ответила:
      - Да совсем паршивая история, правда. Это было несколько лет назад. Я бы тогда мальчика от девочки не отличила. Вообще не знала, что между ними есть какая-то разница, мамаша была очень строгой. Я тогда ходила в воскресную школу, наверное, мне было лет 16. Учитель был совсем молодой парень, лет 20. Он хорошо ко мне относился, и мне это льстило. У него был небольшой "Воксхол", потому я решила, что он богат.
      Она сделала паузу, чтобы закурить сигарету, и выпустила облачко дыма.
      - Много раз он хотел подвезти меня домой после уроков, но я всегда отвечала "нет", потому что мама была очень строгой. Тогда он предложил подвезти меня и высадить на углу нашей улицы. Я согласилась и села в машину. Она была вся зеленая, очень классная машина. Так вот, несколько раз он подвозил меня домой, и однажды мы остановились в Парке - мы тогда жили в Вендсворсе. Мне показалось, что у него какие-то проблемы с дыханием или еще что-то такое, я ничего не понимала из того, что он говорил, а когда он пустил в ход руки, я думала он хочет подраться или чего-то такое - вот какой дурой была. Но тут из-за угла выехал конный полицейский, чувак нажал на газ, и мы рванули, как перепуганные кролики.
      Она повертела в руках сигарету и раздавила ее в пепельнице. Несколько минут они сидели в молчании. Наконец его нарушила Лотта Булл:
      - Ну? А что потом?
      Рози Хиппс так глубоко вздохнула, что чуть не вывалилась из блузки.
      - Мамаша была такой ханжой. В доме никогда не было мужчины. Отец погиб от несчастного случая вскоре после того, как я родилась. У нас не было никаких родственников мужчин, даже животных - никого. Шутки о птичках и пчелках были не для меня. Конечно, в школе мы с девчонками баловались, как это обычно бывает. Исследовали все возможности, как говорят политики, но мальчишки - это нет. Я слышала о них какие-то разговоры, но ничего в них не понимала. Я знала, что есть христиане и есть евреи, и думала, что разница между мальчиками и девочками почти такая же. Они ходят в разные церкви или в разные школы, что-то вроде того.
      Она не докурила следующую сигарету, потому что захлебнулась дымом и закашлялась. Лотта Булл налила себе еще одну чашку чаю и проглотила чуть теплую жидкость одним мощным глотком. Она откинулась на спину и обняла Рози.
      - Ну? - спросила она, поглаживая подругу и все время перебирая пальцами, словно играла на скрипке.
      - Ну как я могу рассказывать, если ты делаешь ЭТО? - спросила Рози. - Подожди, пока я закончу, если хочешь знать, что произошло.
      Лотта обняла Рози за талию и сказала:
      - Черт! Опять у тебя приступ невинности. Рассказывай!
      - Так вот, - продолжала Рози. - Я увидела его только в следующее воскресенье. Он смотрел на меня немного испуганно и спросил шепотом: "Ты рассказала маме?" Тогда я, конечно, сказала ему, что рассказываю ЕЙ далеко не все. Он облегченно вздохнул и стал учить нас слову Божьему. Потом он сказал, что человек из Общества Надежды хочет с нами поговорить, чтобы мы подписали Обещание быть хорошими маленькими трезвенницами или еще какую-то чепуху. Для меня это было совсем непонятно, потому что я тогда в жизни спиртного не пробовала.
      За окном раздался жуткий грохот и лязг металла. Это столкнулись две машины. Лотта Булл так резко вскочила на ноги, что бедная Рози выпала из кресла на пол. Лотта метнулась к окну и выглянула. Внизу уже собралась толпа зевак, а водители выкрикивали друг другу непристойности и проклятья. Наконец появилась полиция. "У, ищейки! - помрачнела Лотта. - Терпеть их не могу! Вечно они все испортят. Продолжай, Рози, не обращай внимания".
      Они снова уселись в кресло, и Рози продолжала:
      - Когда я шла после школы домой, он догнал меня на машине и открыл передо мной дверцу. Я села в машину, и он куда-то поехал. Мы приехали в Пугни и сидели в машине у реки. Там, конечно, было полно людей, и мы просто сидели и разговаривали. Он говорил много такого, чего я не понимала... ТОГДА! Он говорил, что глупо во всем слушаться маму. "Поехали со мной в Мейденхед в следующую субботу, - сказал он, - скажешь маме, что едешь с подружкой. Я знаю одно милое местечко. Мы здорово проведем время". Я обещала подумать об этом, и тогда он отвез меня домой, и мы условились, что он встретит меня в пятницу после школы.
      Всю неделю мамаша вела себя как последняя скотина. "Что с тобой происходит, Рози?" - талдычила она все время. И в школе все было плохо. Моя подружка, Милли Коддл, вдруг меня возненавидела - знаешь, такое иногда находит на девчонок, - и моя жизнь стала просто невыносимой. Я была одной из ответственных за дисциплину, и классная наорала на меня за то, что я не донесла ей о каких-то вещах, которых я и в глаза не видела. А когда я сказала, что не видела, она заявила, что я не гожусь в ответственные. О! Это была паршивая неделя!
      Бедняжка Рози замолчала и тяжело задышала от нахлынувших воспоминаний.
      - Потом классная спросила, что со мной такое, неприятности или что, а я ответила нет, единственная неприятность - это то, что она меня достает. А она вся покраснела и сказала, что будет разговаривать с моей мамашей, потому что я говорю ей дерзости. Господи! Я думала, что хуже мне уже никогда не будет, но неделя все ползла и ползла. Понимаешь, просто ползла.
      Лотта Булл сочувственно кивнула головой.
      - Давай выпьем, хочешь, Рози, - спросила она, вставая, и подошла к бару, стоявшему в углу комнаты. - Что ты будешь? Виски? Джин с тоником? Водку?
      - Нет, я сегодня по-простому, дай мне пива, - попросила Рози, - мне так паршиво, что я буду пить пиво.
      Они снова вместе уселись в кресло, Лотта держала стакан виски со льдом, а Рози -пиво.
      - Черт! Ты меня заинтриговала, - воскликнула Лотта. - И что же было дальше?
      - В пятницу утром, перед тем, как я ушла в школу, - продолжала Рози, - мамаша получила письмо от классной - этой старой суки - и, читая его, становилась мерзкого багрового цвета.
      - Рози, - завопила она, закончив читать (наверное, это и решило дело окончательно). Рози, вот только ты у меня придешь домой из школы. Уже я тебя отколочу, я с тебя шкуру спущу, да ты... ты...! Она задыхалась, брызгала слюной, все слова из головы повылетали. Я убежала.
      В школе в тот день у меня были лажи с утра до вечера, на меня все злились.
      Она замолчала, чтобы отхлебнуть пива и собраться с мыслями.
      - Он ждал меня у самых ворот. Бог мой! Я еще никогда не была так рада его видеть! Я побежала к машине и прыгнула на сиденье. Он быстро отъехал от школы и остановился чуть дальше - знаешь, там есть такой скверик, - и я рассказала ему обо всех своих неприятностях. Я сказала, что боюсь идти домой.
      - Знаешь что, - сказал он наконец, - напиши маме записку, и я пошлю какого-нибудь мальчишку ее отнести. Напиши, что останешься на ночь у подружки, у Молли Коддл.
      Я вырвала из тетрадки чистый лист и нацарапала записку.
      Лотта презрительно кивнула головой.
      - Вскоре он отдал записку мальчишке на велосипеде, и мы помчались в Мейденхед. Там есть довольно милое местечко на окраине, знаешь, такие коттеджи. И ресторанчик какой-то тоже. Он заказал для нас комнату, и потом мы пошли обедать. Очень вовремя, я тебе скажу, я уже подыхала с голоду. Мамаша на меня так напустилась, что я не позавтракала, скорей хотела убежать от этого скандала. Нельзя же есть, когда на тебя орут. Ну а в школе - ты знаешь, как они кормят! Эти школьные обеды нужно забыть как можно скорее, если это вообще возможно.
      Она тряхнула головкой и наморщила носик при одной мысли об этом.
      - О, да, - злобно пробормотала Лотта, - но ты бы видела, что нам давали в исправительной колонии! Ну, продолжай.
      - Поэтому я очень проголодалась, - подвела итог Рози Хиппс. - Я съела все дочиста, а он все говорил и говорил. Не могу сказать, чтобы я его слушала, слишком была занята едой. Он говорил, что хочет со мной спать. Что в этом плохого? - думала я. - Ведь это все равно что спать с Молли Коддл. Что из того, что он отличается от меня каким-то странным образом? Разве не может христианин молиться вместе с евреем? О! Какой же я была бестолковой!
      Она откинулась назад и горько рассмеялась. Потом отхлебнула пива и продолжала:
      - Ну вот, я очень много всего съела и много выпила - чаю, ты понимаешь, и мне захотелось в туалет. Туалета не было поблизости, и я попросила его пойти со мной в комнату. Мы прошли через стоянку машины и зашли в комнату, которую он заказал. Дверь ванной была открыта, и я сказал, что мне нужно туда. Я сидела там довольно долго, пока то да се, но, наконец, закончила, погасила свет и пошла в спальню.
      Она умолкла и коротко, резко рассмеялась. Лотта Булл сидела, слегка приоткрыв рот. Выпив, Рози продолжала:
      - Я оглянулась, и тут я увидела ЕГО. Господи, я никогда не испытывала такого шока - он лежал совершенно голый, в чем мать на свет родила. Бог мой! Он весь был волосатый, из него торчала какая-то отвратительная штука. У него, наверное, раковая опухоль, - подумала я. Когда он направился ко мне, я упала на пол, теряя сознание от ужаса. Наверное, я стукнулась головой о стул или еще что-нибудь, потому что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО потеряла сознание.
      Лотта Булл тяжело задышала, не в состоянии справиться с нахлынувшими эмоциями, и ее глаза заблестели от ярости.
      Рози Хиппс продолжала:
      - Некоторое время спустя, мне оно показалось очень долгим, я пришла в себя и почувствовала на себе жуткий вес, на мне что-то прыгало. О Господи, - подумала я сонно, - наверное на меня слон уселся. Я открыла глаза и заорала от ужаса. Это ОН на мне лежал, и я тоже была совершенно голой. Черт! Мне было больно. А потом, знаешь, самое мерзкое, он соскочил с меня, бухнулся на колени и стал молиться. Потом я услышала топот бегущих ног, в замке повернулся ключ, и двое мужиков ввалились в комнату. И все, чем я могла от них прикрыться, была только заливавшая меня краска стыда!
      Лотта Булл сидела, прикрыв глаза, возможно пытаясь увидеть описанную сцену. Но Рози продолжала. Один из мужиков уставился на меня, и не только на лицо, и сказал: "Мы слыхали, как вы кричали, мисс, он вас что, изнасиловал?" Не говоря больше ни слова, они бросились на учителишку и надавали ему куда попало. А тот только выл свои молитвы. "Вам бы лучше одеться, мисс, - сказал один из мужиков, - мы сейчас вызовем полицию".
      Господи, - подумала я, - что же теперь будет? Я натянула на себя шмотки и страшно испугалась, когда увидела на ногах кровь, но мне нужно было поскорей одеться.
      - А что потом было? Они вызвали полицию? - спросила Лотта Булл.
      - Конечно, вызвали! - ответила Рози. - Как дети в школу! Приехала полицейская машина, а сразу за ней и какой-то сопляк из Прессы. Он посмотрел на меня с вожделением, и аж облизывался, предвкушая сенсацию, когда открывал свой блокнот. Но полицейский остановил его. "Оставьте ее в покое, - сказал он, - может, она несовершеннолетняя". Тогда этот ублюдок из Прессы вытаращился на учителя воскресной школы, который стоял, как облупленный банан. Мужики не позволили ему одеться до прихода полиции. Теперь-то я уже понимала разницу между мужчиной и женщиной!
      За окном закричал мальчишка-газетчик: "Спецвыпуск! Преступление века! Спецвыпуск!"
      - Вот так они всегда! - сказала Лотта Булл. - Пресса вынюхивает какой-то пустяковый случай и раздувает из него скандал. Но что же было дальше?
      - Ну, полиция задавала много вопросов, - сказала Рози Хиппс. - Боже! Как они хохотали! Они задали мне столько вопросов! Спросили, пошла ли я с ним в комнату по своей воле, Я сказала, да, но я не знала, чего он хочет. Я сказала, что не знала, чем мужчина отличается от женщины. Тут они заржали, как кони, а газетчик строчил в свой блокнот. "Теперь я знаю", - добавила я, и он опять стал там что-то корябать.
      Вдруг учителишка вырвался от них, снова брякнулся на колени и забарабанил молитвы, ну как из пулемета. А потом, Боже мой, он встал на ноги и обвинил меня в том, что я его совратила! Я никогда в жизни не переживала большего унижения.
      - Они тебя забрали в участок? - спросила Лотта.
      - Да, забрали. Меня посадили в полицейскую машину возле водителя, а учитель с другим полицейским сели сзади, и мы поехали в полицейский участок Мейденхеда. Пресса потащилась за нами. Теперь их было уже семеро. В участке меня затолкнули в какую-то комнату, где врач и женщина из полиции заставили меня снять всю одежду. Они раздвинули мне ноги. Бог мой, мне никогда еще не было так стыдно, - и осмотрели. Доктор перечислял синяки, царапины, и женщина все это записывала. Потом доктор всунул в меня какую-то трубку и сказал, что берет анализ, чтобы узнать, может, меня изнасиловали. Бог мой! А что же еще, он думал, со мной сделали?
      Она замолчала и взяла стакан, который Лотта только что наполнила снова. Изрядно отхлебнув из него, словно для того, чтобы смыть неприятные воспоминания, она продолжала:
      - Мне показалось, что меня там продержали несколько часов, а потом отвезли к мамочке. Мамаша была белой от злости и ее трясло. Она размахивала газетой, где большими буквами был напечатан заголовок "Школьница погубила будущее учителя воскресной школы". Мамаша была в бешенстве, действительно в бешенстве. Она сказала полицейскому забирать меня куда угодно, что она меня больше знать не желает, и грохнула дверью. Полицейский и тетка - полицейская переглянулись. Тетка забрала меня обратно в машину, а мужик стал стучать в дверь.
      Она прикурила сигарету и продолжала:
      - Наконец он вернулся и сказал, что мамаша никогда больше не пустит меня домой. Он посмотрел на меня с некоторым сочувствием и сказал, что им придется отвезти меня в Приют Армии Спасения для несовершеннолетних проституток - меня! Короче, меня поместили на ночь в том ужасном старом здании, которое тебе так хорошо знакомо.
      Лотта Булл фыркнула.
      - Еще бы, - отозвалась она ледяным тоном. - Это там я узнала про птичек и пчелок и про то, что косяк не имеет к двери никакого отношения. Но рассказывай, что было потом?
      Рози Хиппс явно льстило неослабевающее внимание Лотты. Она продолжала:
      - В ту ночь я узнала все о жизни. Узнала все о сексе. Боже милосердный?! Некоторые из этих девиц совсем свихнулись. Рехнулись! Что они вытворяли друг с дружкой! Но как бы там ни было, и эта бесконечная ночь со всем ее адом прошла, а наутро мне дали позавтракать, конечно, я ничего не могла есть, и отвезли в Суд, но не на экскурсию, как ты понимаешь!
      Она помолчала с минуту, погрузившись в невеселые мысли, и снова продолжала свою историю.
      - Сопровождавшая меня женщина из полиции обращалась со мной, как с опасным преступником. Она была такой грубой. Я сказала ей, что я - пострадавшая.
      "Как бы не так!" - ответила она. Ладно, после долгого ожидания меня вытолкнули в зал суда. - О! Это было УЖАСНО! Там была пресса, мамаша всю дорогу сердито на меня пялилась. И они притащили учителишку и посадили его на скамью подсудимых. Мне пришлось все рассказать. Некоторые мужики аж запыхтели, когда меня спросили, пошла ли я с ним по своей воле. Я сказала да, но я не знала, чего он хотел. Все загоготали. О! Я и сейчас не могу об этом думать.
      Она вытерла глаза крохотным кружевным платочком.
      - Как бы там ни было, - продолжала она, - они сказали, что я уже совершеннолетняя, мне только что исполнилось шестнадцать, а газетчик, который писал сенсационную статью о нашей школе, поспешил доложить, что видел, как я побежала и прыгнула в машину. Ко мне никто не применял силу, сказал он. И они отпустили учителя воскресной школы, наказав ему впредь быть пай-мальчиком. Боже! Они просто выбили из Суда это решение!
      Она замолчала, погасила сигарету и выпила.
      - А потом они принялись за меня, - сказала Рози. - Я была плохой, неблагодарной, порочной девчонкой. Даже моя бедная многострадальная мамочка, вдова, которая ради меня работала до изнеможения на протяжении шестнадцати лет, не выдержала и отказалась от меня, отреклась, не хочет иметь со мной ничего общего. Поэтому Суд вынужден что-то предпринять, чтобы спасти мою душу. Потом тетка-надзирательница за условно осужденными встала на задние лапы и вставила свои пять копеек. Старикашка, который вел процесс, поиграл с очками, заглянул в книжку-другую и постановил, что меня нужно отправить в школу для несовершеннолетних проституток на два года.
      Лотта Булл кивнула головой в молчаливом сострадании. Рози продолжала:
      - Это меня совсем подкосило. Ведь я же ничего не сделала. Я рассказывала им о том, что случилось, как можно спокойней, чтобы их не запутать. Старикан сказал, что я очень грубая девчонка и страшно неблагодарная.
      "Следующее дело", - выкрикнул он, и меня вытолкали из зала и повели в камеру. Какая-то чудная старушка сунула мне будерброд, а еще кто-то - кружку холодного чая. Руки у меня дрожали. Я и не прикоснулась ко всему этому.
      - И со мной так было,- сказала Лотта Булл, - но давай дальше.
      Рози глубоко вздохнула и сказала:
      - Потом пришла какая-то женщина и сказала, что я не смогу поехать в школу сегодня и мне придется провести ночь в тюрьме Холловей. Ты только представь себе, я - в Холловей, а я ведь ничего не сделала. Но они отвезли меня туда в Черной Марии. Это было УЖАСНО. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.
      Она замолчала и, содрогнувшись, сказала просто:
      - Вот как со мной было.
      Лотта Булл подвинула подушку, и из-под нее выпала какая-то книга. Она протянула руку и подобрала ее с пола. Рози взглянула на обложку и с интересом улыбнулась.
      - Неплохая книжка, - сказала Лотта, - подожди-ка. - Она полистала книгу. - Прочти вот это. Он много пишет о гомиках и лесбиянках. Тебе надо это прочесть. Я согласна с каждым его словом.
      Рози Хиппс с удовольствием засмеялась.
      - Прочесть? - сказала она. - Да у меня есть все книги, которые он написал, и я знаю, что все в них - правда. Видишь ли, я с ним переписываюсь.
      Лотта Булл рассмеялась.
      - Да ну тебя! - сказала она. - Он всем отшельникам отшельник. Откуда ТЫ можешь его знать?
      Рози загадочно улыбнулась и сказала:
      - Он мне очень помог. Он помогал мне, когда я думала, что сойду с ума. Вот откуда я его знаю! - Она порылась в сумочке и достала оттуда письмо.
      - Это от него, - сказала она, протягивая письмо Лотте. Лотта прочла и кивнула в знак одобрения.
      - А какой он на самом деле?
      - Из правильных, - ответила Рози. - Знаешь, не пьет, не курит. Женщины для него - понятие абстрактное. Даже слишком, - добавила она, - и не только потому, что он сексапилен, как холодный рисовый пудинг недельной давности; нет, в его понимании женщинам следует сидеть дома да присматривать за детишками, и мир станет лучше. Не будет ни наркоманов, ни панков всяких.
      В раздумье Лотта Булл нахмурила брови.
      - Никаких женщин, да? Он что... как мы - гомосексуалист? Откинувшись на спинку кресла, Рози Хиппс захохотала. Когда от смеха на глазах у нее выступили слезы, она воскликнула:
      - Господи, да нет же! Ты все неправильно поняла. - И с грустью добавила: - Как бы то ни было, сейчас у бедняги выбор невелик - кровать да инвалидная коляска.
      - Хотела бы я с ним познакомиться, - вздохнула Лотта.
      - И не надейся! Он больше ни с кем не общается. Эти типы из Прессы настряпали о нем такое - просто классический образец лжи, извратили каждое его слово, каждый поступок перевернули с ног на голову. Теперь он считает Прессу самым большим злом на Земле. Кстати, в исправительную школу я попала тоже из-за Прессы, - добавила она задумчиво.
      - Ну, ладно, - сказала Лотта, вставая. - Неплохо бы спуститься в "Экспрессе".
     

Глава 3		Глава 5