Ну да. Я работаю уличным попрошайкой. А что такого? Тоже профессия, между прочим. Вы только не подумайте, что я какой-то бомж или еще чего хуже. У меня квартира есть, да и на работу езжу на машине. На собственной. Это не 600-й «Мерседес», конечно, но и не «Запорожец».

   Раньше-то работал инженером в одном из «ящиков». Делать там, собственно, было совершенно нечего, только водянку заработал от бесконечного питья чая да интуицию выработал совершенно потрясающую, потому что мы каждый день глушили тоску розыгрышем продовольственных заказов. Так хорошо жил – это что-то. Даже любовницу завел.

   А затем пришла перестройка вместе с ускоряйкой, будь они неладны. «Ящик» наш стали разгонять. Меня, конечно, в первую очередь выставили, потому что на аттестационной комиссии я не смог толком объяснить, чем вообще занимается наш отдел и уж тем более – какие у меня в нем функции.

   Поначалу устраивался в разные кооперативы, но меня оттуда быстро вышибали, так как там почему-то просто так денег платить не желали и требовали реальной работы. А как мне делать какую-то реальную работу, когда я работать вовсе даже не умею? Перепробовал кучу всяких специальностей и нигде больше двух месяцев не задерживался. Кончилось это все печально. Любовница ушла к моему лучшему другу, жена – к злейшему врагу. Сын женился и уехал в другой город, так что я остался один-одинешенек. И практически без средств к существованию, потому что жена мне помогать никак не желала, мотивируя это тем, что мой бывший лучший друг ревнует, а сын только по большим праздникам присылал открытку, да и то – наложенным платежом.

   Одно время я вполне неплохо зарабатывал, продавая на улице всякую чушь. Ну, вы помните, что времена были совершенно дикие и народ покупал любую ерунду. Сначала я купил в автомагазине сотню набалдашников для рукоятки переключения передач, поставил плакатик «Заговоренные от гаишников набалдашники. Эффективность – 90%». Умножил закупочную цену в пять раз и стал продавать. Покупателям объяснял, что при виде гаишника надо положить руку на этот набалдашник, после чего гаишник машину останавливать не будет. Что вы думаете? Покупали со страшной силой. Аж по две-три штуки. Некоторые потом даже приходили и благодарили. Но закончился этот счастливый бизнес из-за несчастного случая. Один из покупателей как-то раз в субботний день нарвался на 15 гаишников, и все они его остановили. Ну, просто не повезло мужику. А он почему-то мне стал претензии выставлять. Мол, все время, как дурак, клал руку на этот набалдашник, а потом той же рукой лез за кошельком, чтобы расплачиваться. Я ему, конечно, объяснил, что в сырую погоду поле с заговором испытывает некоторые турбулентные воздействия, а это влияет на эффективность гаиотвода, но он ничего и слушать не захотел и заявил, что теперь каждый день будет здесь ходить, а если еще раз увидит у меня эти набалдашники, то сразу засунет мне их в… ну, словом, чтобы у меня с гаишниками всю жизнь больше никаких проблем не было.

   Можно было, конечно, перебраться на другое место и там продолжать торговать этой ерундой, но за новое место необходимо было платить вступительный взнос и, кроме того, налаживать взаимоотношения с коллегами, бандитами и милицией, чего мне делать вовсе не хотелось. Так что пришлось от набалдашников отказаться. А жаль, хорошая была идея.

   По этой же причине провалился бизнес с продажей настойки от кашля и насморка, которая выдавалась за препарат, сильно увеличивающий потенцию. Поначалу все брали и только нахваливали. Жены некоторых покупателей даже потом с цветами ко мне приходили. А погорел я на сущей ерунде. Купил для этикеток, которые я наклеивал поверх старых, слишком тонкую бумагу, поэтому сквозь мою этикетку проступила «Инструкция по применению». И получилось:

   PRIVATEПотенциал Препарат, в несколько раз увеличивающий потенцию. Инструкция по применению: растворить настойку в кипящей воде, накрыть голову полотенцем и вдыхать пар заболевшим органом

   Самое интересное – препарат дня два продавался без всяких проблем. Из чего я сделал вывод, что у нас инструкции не читают. Но один мужик инструкцию прочитал. Грамотный оказался. Грамотный, но очень грубый. Разбил мне недельный запас пузырьков. Вот что за люди попадаются?

   Гороскопами одно время торговал. Причем сам их составлял, чтобы астрологам не платить. Понаписал всякой чуши, типа: «В этом году Овнов ждет счастье и благополучие, если, конечно, не случится никакого несчастья. Предстоят новые интересные знакомства, но будьте осторожны при общении с обманщиками и аферистами, чтобы не стать их жертвой. Всегда можно рассчитывать на помощь от друзей, если удастся их уговорить» и так далее, распечатал это дело в типографии и стал продавать. Вот с гороскопами вообще никаких проблем не было. С руками отрывали. Но я сам прекратил этим заниматься, потому что как-то услышал, что их читал по телевизору какой-то солидный мужик в очках, называющий себя «магистром астрологии». Стало обидно, что моими творениями уже не я дурю народ, а всякие магистры, поэтому с гороскопами пришлось завязывать.

   Но с каждым разом мне все противней и противней становилось торговать. Хотелось высшего пилотажа – получать деньги за просто так. Чтобы минимально напрягаться. Вот и решил я стать обычным попрошайкой. Посмотреть, так сказать, что это за профессия. Ну, и оказалось, что эта профессия – всем профессиям профессия: артистизм, соображение, фантазия, взрывные экспромты и все такое прочее. Веришь ли, до сих пор на работу хожу, как на праздник. Еще несколько лет проработаю и отправлюсь на пенсию – мемуары писать. О людской психологии. У меня потом эти записки журналы с руками оторвут.

   Первый выход, конечно, был неудачным. Тогда я еще не занимался серьезно теорией попрошайничества, рекламой, психологией и всякими смежными науками, поэтому тупо и нелепо встал в переходе, повесил на груди табличку «Будьте добры, подайте на хлеб. Я очень хочу кушать», сделал жалостливое лицо и протянул вперед руку. За весь рабочий день не получил практически ничего. Только один мужик подошел и поинтересовался, кем я раньше работал. Когда услышал, что я трубил инженером в «почтовом ящике», сделал жалостливое лицо и сунул мне несколько купюр. И еще одна бабулька подошла и втиснула в руку горбушку хлеба. Остальные только недоуменно скользили глазами по моей фигуре с табличкой и пробегали мимо, не останавливаясь. Несколько раз я даже слышал бормотание: «Совсем эти интилихенты оборзели!»

   На следующий день я несколько изменил текст таблички: «Падайти на хлеб пажалуста очинь кушать хоцца!» Расчет оказался правильным. Неграмотный голодный человек вызвал на порядок больше сочувствия, чем грамотный. Но подавали все равно очень мало. Затем я начал комбинировать текстовое воздействие со зрительным: нарисовал в половину лица здоровенный синяк. Сначала подавали более-менее охотно, но через пару часов под воздействием свежего воздуха с краской произошли какие-то изменения и синяк стал зеленым. Совать деньги сразу резко перестали, а какой-то алкоголик принял фингал за глазок светофора и пытался сквозь меня перейти через улицу, совершенно измяв плакат.

   Следующим этапом я стал изображать слепого. Но продержался только несколько дней. Вы не представляете, насколько люди жестоки! Мало того, что мне почти ничего не подавали, хотя сидел на холодном полу рядом с кепкой и мотал головой – точь-в-точь как Стиви Вандер! Так еще и почти каждый, проходящий мимо, считал своим долгом или порыться в лежащей кепке или покорчить прямо перед моим носом совершенно невообразимые рожи.

   Дня два я это все терпел, но, когда в один прекрасный день двое молодых парней минут десять изгалялись передо мной, показывая все оскорбительные жесты, которые только можно продемонстрировать с помощью лица и рук, я не выдержал, швырнул в одного из них черные очки, а другому натянул на голову кепку по самую талию. В результате, конечно, был скандал и меня самого чуть не побили. Потом, впрочем, я догадался о причинах такого странного поведения прохожих. Дело в том, что они не верили в мою слепоту. Ибо сейчас развелось столько мнимых слепых, что нам, настоящим слепцам, уже нечего делать в переходе.

   Затем я какое-то время пытался работать с детьми, но это совершенно невозможное занятие. Сначала взял в аренду у знакомых мальчика. Нарисовал плакат: «Мы с сыночком не ели две нидели падайте кто сколька сможит», посадил парня на коленку и сел в переходе. Подавали весьма неплохо, но, во-первых, этот маленький негодяй непрерывно курил. А на мои отеческие наставления о вреде курения произносил такие слова, что я их даже наедине с собой повторить не могу. Во-вторых, как только набиралась хоть какая-то сумма, он ее у меня отбирал и убегал за пивом. Обратно возвращался с полупустой бутылкой и совал ее мне со словами: «Пей, старый хрен. Пользуйся моей добротой». Самое неприятное заключалось в том, что через пару часов мальчик совершенно опьянел, начал распевать матерные частушки и хватать за задницу проходивших мимо женщин. Излишне говорить, что за этот день я практически ничего не заработал, да и еще здорово испортил взаимоотношения с милиционером.

   Через какое-то время пробовал работать с девочкой, но это вообще был полный кошмар. Во-первых, она непрерывно елозила у меня на коленях и почти до дыр протерла мои специальные нищенские брюки. Между прочим, я их несколько дней готовил из вполне пристойных костюмных брюк. Но дырки на брюках не входили в мой образ, поэтому пришлось девчушку спустить с колен и сказать, чтобы она стояла рядом. Но спокойно она стоять не хотела, а все время вступала в разговоры с несущимися по переходу мужчинами, предлагая им удалиться за уголок и сделать там им хорошо. Когда я первый раз эту фразу услышал, то пришел в ужас, но оказалось, что «девчушке» уже под 30 лет и она просто лилипутка. На меня, разумеется, уже никто внимания не обращал, так как все беседовали с бойкой девицей, поэтому ничего заработать не удалось.

   Оставив попытки работать с детьми, я стал собирать деньги на всякие благотворительные фонды. Признаюсь, что это были самые приятные дни в моей жизни. Я зарабатывал тогда столько, что смог заново обставить квартиру, купить машину и прилично одеться.

   Оказалось, что люди с легкостью жертвуют деньги всяким проходимцам типа меня. Когда я просил денег на хлеб, требовалась спецодежда, жалостливое лицо, какое-нибудь физическое увечье, причем желательно как можно более заметное. Без отсутствия хотя бы одной ноги нечего было и соваться. А вы знаете, как сложно целый день просидеть на одной ноге, выставив вперед другую? А обе руки прятать под курткой, изображая их полное отсутствие, и при этом курить сигарету? Так вот, для собирания денег на различные фонды ничего подобного не требовалось. Более того, я мог совершенно нормально и тепло одеваться и даже имел полное право каждый день бриться. Оказалось, что чем лучше я выгляжу, тем больше подают денег. Точнее, жертвуют.

   Вас интересует, на какие фонды я собирал деньги? Да на какие угодно! Кстати, чем глупее было название фонда, тем больше подавали.

   Сначала я честно писал на табличке что-то типа «Фонд помощи неимущим вдовам». Деньги давали, конечно, но как-то вяло и в основном женщины. Тогда написал ради эксперимента «Фонд спасения Асахары». Давать почему-то стали больше. То ли телевизор народ в большинстве своем не смотрит, то ли название звучало как-то привлекательно. Тетки в возрасте очень любили интересоваться: а кто такая эта Асахара. На что я объяснял, что это один знаменитый метроном, который бесплатно раздавал бедным сахар. Затем его выследили богатые монополисты и посадили в тюрьму. А мы, независимые робингуды, основали фонд по его спасению. Ибо когда наберем много денег, то монополисты разрешат Асахаре выехать в Россию и он здесь уже будет бесплатно раздавать сахар. И вы не поверите, тетки вытирали слезу и жертвовали очень даже приличные суммы.

   Грешно, конечно, обирать этих несчастных теток, но, с другой стороны, было бы лучше, если бы я за большие деньги продавал им саморазогревающуюся сковородку, которая весит 16 килограммов и для ввода в рабочее состояние потребляет 2 киловатта электричества? А так тетки заплатили немного денежек, преисполнились сознанием того, что помогают хорошему человеку (а чем я плохой человек?), а также не приобрели ничего безусловно вредного в домашнем хозяйстве. Поэтому я думаю, что мне еще и спасибо надо сказать. Все равно через пару метров в переходе стоит очередной жулик, который у этих теток деньги, безусловно, вытянет. Так что не лучше ли, чтобы эти деньги достались все-таки мне? Ладно, я что-то отвлекся.

   С «Асахарой», впрочем, пришлось скоро завязывать, потому что один раз в переход забрел один из членов этой секты, увидел плакат, привел отряд боевых асахаровцев с плакатом «Зарин – путь к просветлению», которые отобрали у меня выручку за весь день. Я им пытался объяснить, что вовсе не имел в виду их духовного лидера. Что их Асахару зовут Секу, а моего – вовсе даже Александр Петрович, но меня не только не послушали, но еще и сломали об мою голову мой же плакат. Видали, какие негодяи? А еще говорят о каком-то просветлении. Правильно их Асахару посадили. Пускай сидит. Уж на его освобождение я точно деньги собирать не буду.

   Следующий плакат гласил: «Фонд помощи инвалидам столетней войны» (это чтобы уже никто претензии предъявить не мог, даже наследники.) Деньги давали весьма неплохо. Только приходилось отвечать на множество вопросов всяких бабулек. Уж очень они любопытные. Нет чтобы просто кинуть денежку и пилить себе дальше. Собственно, бабульки денег никогда на фонды не давали. Да и не нужны мне были их копейки. Зато обязательно разговоры заводили. Но я их сразу не посылал, потому что тоже скучно весь день на месте стоять без всякого человеческого общения. Обычный диалог звучал так:

   – Сынок, а на что это ты денежку собираешь, а?

   – Как это, бабуль, на что? В фонд помощи инвалидам столетней войны. Вот здесь, бабуль, написано же.

   – А-а-а-а-а-а, – говорит бабулька, делая вид, что хоть что-то поняла.

   Потом умолкает на минутку, затем снова спрашивает:

   – Милок, а я чегой-то не поняла: что за война-то?

   – Бабуль, ну здесь же написано: столетняя война. Сто лет продолжалась. Представляешь, сто лет! Вот тебе сколько лет?

   – Семьдесят пять, милок.

   – Вот видишь! Еще двадцать пять лет, и как раз будет как бы окончание столетней войны.

   – Вот это да, – говорила бабулька и замолкала, потрясенная сухими цифрами статистики. – Милок, – снова вступала она в разговор, – а там инвалидов-то много накопилось?

   – Ну, бабуль, ты даешь! Как ты думаешь, за сто лет сколько их скопиться должно? Да целые табуны! Сплошные инвалиды! Их чтобы прокормить, вагон хлеба каждый день нужен. Вот мы на фонды и собираем.

   – А-а-а-а-а! – наконец, въезжает бабулька. – Теперь я поняла. Вагон хлеба – это же много. Понимаю. Только я, милок, тебе ничего не дам. У меня у самой нету.

   – Да ладно, бабуль, я понимаю. На вот тебе рупь и шуруй себе дальше.

   – Ой, милок, спасибо тебе! А инвалидам от меня большой привет передай. Скажи, баба Шура о них помнит.

   – Дык, бабуль, ясный пень, вот сегодня и передам.

   …

   Через некоторое время надоели мне все эти инвалиды, и я начал смелые эксперименты. Плакат «Помогите обществу защиты дикой природы от домашней» принес неплохой доход, хотя несколько меньший, чем я ожидал.

   «Фонд противодействия агрессии внеземных цивилизаций» сработал очень хорошо, вот только долго приходилось всем объяснять – кто, откуда и когда на нас покушается, так что половина денег ушла на мзду милиционерам, ибо толпа у моего столика перекрывала свободный проход.

   Наконец, когда мне вся эта возня с плакатами надоела, я стал выдавать уже совершенно идиотские перлы типа: «На строительство церкви святого Франца Бейкенбауэра», но и то давали очень даже неплохо. Я же говорю, отлично срабатывал тот факт, что я был прилично одет, побрит и выглядел очень даже респектабельно. Все считали, что такой человек уж, безусловно, не положит денежки в карман, а сразу потащит их покупать хлеб для инвалидов столетней войны или строить церковь имени величайшего немецкого футболиста.

   Но потом стали одолевать конкуренты. Точнее, плагиаторы. Во-первых, в другом конце перекрестка возник здоровенный битюг с огромным плакатом «Истинная церковь святого Франца Бейкенбауэра! Не подавайте всяким проходимцам!». Во-вторых, в переходе стали появляться ребята с плакатиками «Фонд помощи инвалидам сочинского наводнения», «Фонд помощи вдовам мужей, умерших от белой горячки» и так далее. То есть нагло крали все мои идеи. Разумеется, я стал было возмущаться, но ребята с этими плакатиками по весу были раз в пять крупнее меня и быстро объяснили, что, мол, ты бы, отец, заткнулся по-хорошему, а то мы сами тебя заткнем.

   Кстати, ребятам подавали сначала меньше, чем мне (разумеется, я же выглядел внушительно, не то что эта шелупонь), но тогда парни стали работать по двое: один стоит с плакатиком, а другой – с 48-м размером шеи – подходит к снующим мимо людям и ласково говорит: «Ну что, друг, неужели не пожертвуешь в фонд помощи заболевшим проституткам рублей двадцать-двадцать пять?», народ уже не мог сходу найти серьезных аргументов против такой постановки вопроса.

   Вот так мой бизнес и стал приходить в упадок. Дошло до того, что я даже некоторое время у светофора дежурил. Нет, одноногого я не изображал. Надоело. Я действовал с точки зрения психологии. Одевался бедно, но чисто. Никаких костылей и палок с собой на работу не брал. Просто подходил к водителям и нес что-то в зависимости от ситуации: или «Пардон, мадам, что беспокою, просто от меня ушла жена к другому, и я уже неделю не ел, так как не умею готовить», или «Друг, не подашь на хлеб? Жену, заразу, выгнал из дома, а сам в депрессии и ничего делать не могу», или «Милостивый государь, я не хочу вас обманывать, поэтому не поджимаю ногу, не опираюсь на костыль и не демонстрирую нарисованную фломастером язву. Не могли бы вы мне осуществить дружескую материальную взаимопомощь просто так. За честность».

   Знаете, срабатывало более-менее прилично. Видимо, сказался накопленный в переходе опыт. Но на этой работе я долго тоже не продержался. Во-первых, выхлопные газы очень вредны для здоровья. Во-вторых, постоянно доставали дети, которые мыли окна машин и постоянно меня пинали, принимая за конкурента. В-третьих, зимой и осенью было откровенно холодно.

   Так что пришлось возвращаться обратно в переход. Что вам сказать? Прежнего азарта, конечно, нет. Как-то лениво придумывать всякие новые трюки, так что потихоньку прокручиваю старый репертуар. Подают уже значительно меньше, так как я все делаю без огонька и без задоринки. Но на жизнь вполне хватает. Даже на ремонт машины деньги остаются. Она у меня довольно новая («Жигули» девятой модели), поэтому ломается почти каждый день.

   Вы спрашиваете, не хочется ли мне сменить профессию? Нет. Не хочется. Я занимаюсь благородным делом: пробуждаю в людях лучшие чувства. Какая разница, отдадут они свои средства мне или кому-нибудь еще? Наверняка им приятнее отдать свои денежки мне, чем какому-нибудь жуткому забулдыге, зная, что их деньги пойдут не на водку, а на простые человеческие радости: еду, бензин для машины, билет в театр или на отдых в Сочи. Ведь правильно?

   Так что если вы как-нибудь в переходе увидите человека средних лет с умным, но усталым лицом, который или продает прибор для измерения плотности клопов на квадратный метр дивана, или держит плакат «Я атстал от самалета. дайти дениг на билет!», или с внушительным видом собирает деньги в фонд реконструкции дота, который закрыл грудью Александр Матросов, не стесняйтесь кинуть сколько-нибудь немножечко денежек! Только я вас прошу – не медные деньги. У меня уже годы не те, чтобы таскать эдакую тяжесть.

   Тема мужской и женской психологии исследуется очень давно. Сотни, если не тысячи ученых, психологов, психотерапевтов и психоневрологов тратили свое время и силы на изучение этой важнейшей научной отрасли.

   Что ж, пришло время и мне внести свой посильный вклад. Давно известно, что и мужчина и женщина часто думают совсем не то, что говорят. Также известно, что в разные периоды семейной жизни оттенки мыслей супругов существенно различаются. Я составил небольшую табличку, которая, надеюсь, поможет супругам лучше понимать друг друга.

   Таблица состоит из трех столбцов: пол, произносимая фраза, расшифровка мыслей. В расшифровке дается три варианта. Первый – для первого месяца семейной жизни, второй – для года семейной жизни, третий – для десятого года семейной жизни.

   Сразу оговорюсь, что расшифровка относится далеко не ко всем семейным парам. Но исключения только подтверждают правило.

   Пол Фраза Расшифровка

   М Здравствуй, любимая! Родная! Ну где ты бродишь? Я тебя уже полчаса жду в нашей кроватке!

   Привет.

   Черт, опять эта корова пришла не вовремя. Сейчас, небось, посуду мыть заставит, а по телевизору такой интересный матч идет.

   Ж Здравствуй, любимый! Дорогой! Ну что ты на меня так смотришь? Немедленно прыгай ко мне в постельку.

   Дорогой! Ну что ты на меня так смотришь? Сколько можно заниматься любовью?

   Черт! Опять посуда не вымыта, а он перед телевизором торчит!

   М Что у нас сегодня на ужин? Черт с ним, с ужином! Давай лучше запрыгнем в постельку.

   Что у нас сегодня на ужин?

   Если она ответит, что опять макароны, я ей эти макароны вывалю на голову. Заодно и прическа лучше станет.

   Ж Ты будешь ужинать? Любимый, ты же знаешь, что я, кроме яичницы, ничего готовить не умею. Может быть, лучше займемся любовью?

   Опять, небось, потребует седло барана с трюфелями. Лучше бы с работы вовремя приходил.

   Ага! Ужинать! Как же! На какие шиши? У тебя же вся зарплата уходит на пиво и покер!

   М С Восьмым марта, дорогая! Возьми вот эти цветочки, надень это колечко и сделай так, чтобы другой одежды, кроме колечка, на тебе не было.

   Ну, хорошо. Сегодня я вымою посуду. Но только сегодня.

   Какой дебил придумал этот праздник? Не буду мыть посуду. Хоть убейте!

   Ж С днем рожденья тебя, дорогой! Как же тебе идет эта рубашечка с открытым воротом!

   Чем тебе не нравятся эти носки, которые я подарила? А что ты хотел? Мотоцикл? На какие шиши?

   Ненавижу эту рожу. А еще улыбаться приходится.

   М Куда летом поедем отдыхать? Давай отправимся на Гавайи! Будем валяться в песочке и заниматься любовью.

   Опять, небось, захочет в Испанию. Строит из себя цацу, как будто нельзя снять койку в Сочи.

   Отпусти меня одного в отпуск! Ну очень прошу.

   Ж Как мне идет это платье? Милый, ну сорви с меня эту проклятую одежду, немедленно.

   Сейчас, небось, ответит, что я – вылитая корова на льду.

   Интересно, а он вообще догадывается – кто мне его подарил?

   М Можно я сегодня поеду на охоту? Родная, мне так не хочется от тебя уезжать. Но начальник требует.

   Черт, я могу хоть раз уехать из дома на выходные?

   Если скажет «нет», я ее тут же на месте и убью.

   Ж Дорогой, я сегодня вечерком загляну к подруге? Конечно, мне не хочется ехать к этой крысе. Но мы же должны ей деньги.

   Ага, обрадовался. Значит, сегодня пойдет в покер играть.

   Чего скривился? Я знаю, что ты сам собирался вечером к этой стерве. Ну, ничего, ее ждет приятный сюрприз.

   М Дорогая, может быть, мы купим машину? Я тебя буду увозить в лес, и мы там будем заниматься любовью среди ромашек.

   Вот сейчас крику будет…

   Если она опять заведет волынку про норковую шубку, убью на месте. Шубе из кролика еще и двадцати лет не исполнилось.

   Ж Как тебе нравится моя новая прическа? Если ты хочешь ее немедленно растрепать, я готова.

   Сейчас, небось, опять скажет «Отлично», не отрывая голову от газеты.

   Я могла просто налысо постричься. Этот идиот все равно ничего не заметит.

   М Откуда у тебя это новое кольцо? ОТКУДА У НЕЕ ЭТО НОВОЕ КОЛЬЦО?!?!?!

   Опять деньги тратит, а в доме – ни капли спиртного.

   Хорошо бы его продать, а на вырученные деньги покрасить машину.

   Ж Давай вечерком сходим в театр? Хочу с тобой в театр, чтобы все видели, какая мы прелестная пара!

   Хоть в один вечер можно оторвать задницу от компьютера?

   Ну что ты смотришь на меня с таким идиотским видом? Театр – это место, где играют спектакли.

   М Что? Сегодня приезжает твоя мама? Опять весь вечер слушать эту старую клюшку!

   Опять весь вечер слушать эту старую клюшку!

   Где-то у меня был пузырек с цианистым калием.

   Ж Ты можешь помыть посуду? Ты можешь помыть посуду, любимый?

   Ты можешь хоть раз помыть посуду, козел?

   Что я вообще спрашиваю этого идиота? Ясно, что он ничего не помоет!

   М У нас будет ребенок? Какой ребенок? Мы же только с месяц как поженились!

   Опять? Я еще после первого не выспался.

   Интересно, от кого? Лишь бы негром не оказался. А то ребята в гараже засмеют.

   Ж Тебе нравится актер Кеблушек, который играл «Мистера Х»? Ну, не насупливайся, дорогой! Я тебя просто дразню. Ты – лучше всех.

   Этот парень думает, что он – лучше всех.

   Ясный пень, что этому уроду нравятся только потные футболисты.

   М Какие прелестные ножки вон у той девочки. Я так люблю, когда ты злишься.

   Какие прелестные ножки вон у той девочки.

   И нечего смотреть на мой живот. Я еще парень – хоть куда.

   Ж С добрым утром, дорогой. Сколько можно дрыхнуть? Я уже час вся дрожу от желания.

   Сколько можно дрыхнуть? Так до вечера не успеешь кладовку разобрать.

   Ну и рожа у него со сна. Кошмар просто.

   М С добрым утром, дорогая. Сколько можно дрыхнуть? Я уже час весь дрожу от желания.

   Зря я ее разбудил. Надо было сонную полюбить. По крайней мере, не сбивала бы мне настроение своей болтовней.

   Ты мне завтрак когда-нибудь приготовишь???

   Ж Ты любишь меня? Ты любишь меня?

   Ты можешь любить что-нибудь, кроме своего компьютера?

   Этот парень любит только пиво.

   М Меня повысили по службе. И теперь я смогу тебе купить новую шубку.

   И теперь я смогу купить себе мотоцикл.

   Никакой реакции. По-моему, она глухая.

   Ж Ты знаешь, я полюбила другого. Опасная шутка, но я люблю риск. Это так возбуждает.

   Ты знаешь, я полюбила другого.

   Этого чурбана прошибить чем-то невозможно.

   М Тебе нравятся мои стихи? Тебя возбуждают мои стихи?

   Ты их когда-нибудь читала?

   Ты вообще читать умеешь?

   Ж Какой красивый закат! Но ты – еще красивее.

   Интересно, он когда-нибудь оторвет голову от телевизора?

   Взять бы сковородку и треснуть ему по башке.

   Как я учился водить машину? Очень просто учился. Пошел в автошколу, был прикреплен к инструктору и учился, учился, учился, прям как завещал великий Ленин, хотя он говорил вовсе не о машинах.

   Инструктор, кстати, попался очень нервный. Зачем они таких на работу берут – не понимаю. Можно подумать, что я от его криков-воплей быстрее запомню, где какая педаль находится. С них, кстати, все проблемы и начались. Какой дурак придумал делать три педали, когда у человека всего две ноги? Что за бред? Ну, положим, профессиональным органистам с этим справиться довольно легко. Они и не на такое количество нажимать привыкли. А у меня опыт нажимания педалей был только после пятилетней игры на ударной установке, к чему можно было отнестись с пониманием.

   Но инструктор, дубина, все никак не мог понять, почему я левой ногой веду легкий ритм по педали тормоза, а правой выстукиваю восьмушки на газе. Я, конечно, согласен, что машина двигалась как-то рывками, но он же мог проявить хоть какой-нибудь педагогический талант! Например, предложил бы мне исполнять не Deep Purple, а колыбельную. Машина бы двигалась значительно ровнее.

   До сих пор не понимаю – чем он был так недоволен? Я его и беседой развлекал, и анекдотами, а он только сидел с вытаращенными глазами и непрерывно глотал валидол. Впрочем, небольшие перерывы он делал, во время которых сообщал очень много интересных сведений обо мне, моих умственных способностях и манере езды. Положим, клевету о моих умственных способностях я еще мог пережить. Но едкие замечания по поводу манеры езды просто выводили из себя. Кому какое дело до моей манеры езды? Это же моя манера! Я так вижу окружающий мир и себя в этой железной коробке. Между прочим, наезд задней скоростью на мусорные баки я выполнял лучше всех в группе.

   Еще этого странного человека возмущал тот факт, что я постоянно пытался завести уже работающую машину. А виноват в этом, между прочим, был он. Как можно определить – заведена машина или нет? Только по звуку работающего двигателя. А я только садился за руль, как инструктор сразу начинал орать, заглушая не только работающий двигатель, но и автомагнитолу, включенную на полную громкость. Кстати, музыка ему тоже не нравилась. А меня во время езды она успокаивала.

   Потом, инструктор обладал странной способностью во время езды меня отвлекать различными пустяковыми вопросами. У него прям мания была какая-то спрашивать: «Где главная дорога?» Он эту дорогу терял постоянно. А я тут при чем? Ты потерял, ты и ищи свою главную дорогу. Лично у меня главная дорога всегда была там, где я еду.

   Его вообще из себя выводили даже самые пустяковые вещи. Вот, к примеру, заглох я как-то на трамвайных путях. Да, заглох! Что тут такого? Ну, завестись сразу не мог, потому что бензина педалью газа перекачал, подыгрывая льющейся из магнитолы песне. Но зачем так нервничать при виде приближающегося трамвая? Можно подумать, что вагоновожатая слепая и не увидит машину. Она увидела и даже попыталась затормозить. И у нее почти получилось. Только каким-то крюком спереди немножко помяла дверь со стороны инструктора. Но я же извинился и миролюбиво предложил предать забвению этот инцидент. Так представляете, этот мужик и слышать ничего не хотел. Орал так, что можно было спокойно заглянуть ему в желудок. Я от этих воплей так издергался, что попытался завести машину ключом от багажника. Конечно, нехорошо получилось, что этот ключ сломался прямо в замке зажигания. Но когда под руку говорят, и не такое сделаешь.

   Где этих инструкторов воспитывают – ума не приложу! Как можно во время езды по городу постоянно спрашивать, что означает тот или иной знак, которые гаишники специально развесили по всему городу, чтобы позлить автомобилистов? Он меня этими знаками просто замучил. Что, говорит, означает белый треугольник с красной окантовкой? Откуда я знаю, что он означает. Какой-то магический символ, вероятно. Масонский знак. Впрочем, нет. Я чего-то путаю. Масонский знак – это когда внутри треугольника глаз изображен.

   Кстати, эти гаишники со своими знаками – тоже негодяи порядочные. Мы как-то остановились у поворота, а там висит такой странный знак, на котором здоровыми буквами написано по-иностранному “STOP”. Хорошо еще, что я изучал английский и сразу догадался, что надпись означает “STOP TALKING”. То есть, хватит болтать за рулем. Я, между прочим, сразу замолчал, а этот инструктор продолжал болтать, как сорока. Сам, между прочим, свои правила не выполняет.

   Вообще, имейте в виду, что очень сложно приспособиться к идиотским запросам инструктора. К примеру, он всегда требовал, чтобы я ездил шестьдесят километров в час. Какие, к черту, шестьдесят километров, когда, во-первых, мы катались только полчаса в день, а во-вторых – такие пробки на улицах! Я еле-еле двадцать километров успевал наезжать. Вот такие невыполнимые требования делают. А ты – крутись, как хочешь.

   Еще вы бы видели, как он визжал, когда я из пробки выехал на совершенно свободную осевую линию. Где логика, спрашивается? Я сделал ловкий, энергичный маневр, избежал пробки, а он опять орет.

   Короче, устали мы друг от друга – ужас просто. Не скрою, и у меня были свои определенные недостатки. Например, я совершенно напрасно спутал газ с тормозом, когда подъехал к стене. Но я же извинился! И маленькая вмятинка на капоте вовсе не стоила таких сильных выражений.

   Самое неприятное заключалось в том, что экзамен я так и не сдал. Причем опять же не по своей вине. Экзаменатор сам виноват, что стоял слишком близко к машине и я немножечко проехался ему по ноге. А вот пользоваться служебным положением в личных целях – некрасиво! Я всего-то до этого набрал 8 штрафных баллов из десяти. Два балла у меня же еще оставались, так этот гаишник меня выгнал сразу после того, как я съехал с его ноги. Вот такой был личный выпад в мою сторону, что совершенно недопустимо при официальных взаимоотношениях. Я, конечно, пошел жаловаться, но в комиссии сидел мой инструктор, который так разнервничался, увидев меня, что при попытке отпить немного воды откусил половину стакана.

   В общем, тягостное у меня какое-то чувство осталось после этой автошколы. Непрофессионалы там работают – я вам точно говорю. Только вы не подумайте, что это меня остановило от покупки машины. Ничего подобного! Купил и езжу. Без прав, зато с обязанностями. Между прочим, гаишники на улице – вполне душевные ребята. Я всем объясняю, что жена уехала в командировку и специально забрала мои права, чтобы я по девушкам не катался. Верите ли, почти все входят в положение и часто даже штраф не берут.

   А осенью я обязательно пойду сдавать на права. Если дальтонизм, конечно, вылечу. Кстати, я не понимаю, за что дальтоникам такие ограничения? Зачем вообще цвета различать? Если нижний светофор горит, значит можно ехать. Если верхний, то ехать нужно очень осторожно. А на средний вообще внимания можно не обращать, так как гаишники сами не в курсе, зачем он нужен.

   Во все времена народ любил что-нибудь с чем-нибудь мешать. Монархию с демократией, материализм с эмпириокритицизмом, Васку с да Гамой и, наконец, водку с пивом. Причем последняя смесь была наиболее любимой народом. Трудно сейчас проанализировать, когда возник на земле первый коктейль. Вероятно, начало этому волнующему процессу положили древние римляне, которые так охотно разбавляли вино водой. Зачем они это делали – науке достоверно неизвестно. Может быть, потому, что вина на всех не хватало, а может, просто для того, чтобы дольше продержаться во время оргии. Известно только, что этот коктейль их так и не смог спасти от нашествия варваров, которые пили жуткий самогон и были чужды изящному времяпрепровождению. Каждый народ рождал свои коктейли. И, кстати, наиболее знаменитые смеси часто появлялись совершенно случайно. Достаточно вспомнить, например, джин с тоником. Мало кто знает, что этот напиток родился на английских кораблях, которые несли свою нелегкую вахту у берегов удаленных английских тропических колоний, где обстановка на берегу вовсе не способствовала здоровому несению службы. Матросы болели всеми мыслимыми и немыслимыми болезнями, но особенно им досаждала тропическая лихорадка. От нее было только одно лекарство: хинный порошок. Но даже закаленные английские матросы не могли спокойно глотать эту мерзость. Каждый утренний прием порошков сопровождался небольшим локальным бунтом, поэтому боцманам приходилось выкатывать из трюмов бочонки с можжевеловой водкой – джином, чтобы хоть немного отвлечь моряков. Джин моряки тоже потребляли весьма неохотно, потому что этот национальный английский напиток вкусом очень напоминал смесь шампуня и одеколона со спиртом. Но от него хотя бы наступало недолгое состояние алкогольной эйфории, а от хины скулы сводило так, что матросы до вечера не могли съесть ни кусочка хлеба или солонины. Чего только ни пытались придумать матросы, чтобы хоть немного подсластить себе хинную пилюлю: намазывали ее на хлеб, засовывали в солонину, вдыхали через нос или закапывали в виде капель в глаза. Но ничего не помогало, пока однажды некий матрос (имя его, к сожалению, история не сохранила) взял да и вылил раствор порошка хины в джин. Выпил, крякнул, поглядел безумными глазами на товарищей, еще не веря своему счастью, потом схватил буханку хлеба, взял здоровенный шмат сала… пардон, солонины и мгновенно сожрал, провожаемый завистливыми взглядами остальных матросов. На следующий день к этому смелому эксперименту присоединилось еще десять матросов. А через пару дней никто из моряков уже не мыслил себя без раствора хины в джине. Более того, даже добавки просили, так как с хиной джин пился намного приятнее, не вызывал никаких постэффектов и спасал от лихорадки. Неожиданно возросшее потребление хины стало известно высшему офицерскому составу, где также попробовали новый коктейль и пришли от него в такой восторг, что изобретателю была выдана увольнительная на берег, где его убили и сожрали туземцы. Вернувшись в старую добрую Англию, матросы распространили новый рецепт в народе, после чего все английское население навсегда перестало болеть лихорадкой и переключилось исключительно на заболевания печени.

   В народе коктейли считают пижонством. Мол, зачем устраивать всякую мешанину, когда можно просто треснуть ее, родимую, и загундосить «Ой! Мороз, мороз!» или «Долго я бродил среди скал, где же ты моя Зулико, зараза!». С одной стороны, это здоровый взгляд на предмет. Соломинкой можно невзначай в нос заехать, а всякие зонтики и палочки с фигурками, которые бармены пихают в коктейльные стаканы, мешают разглядеть истину на дне сосуда с живительной влагой. Потом, эти шустрые ребята излишне увлекаются всякими вишенками, маслинками, оливками, ледочком и прочей ерундой, которая создает объем и мешает при этом проследить процент недолива алкоголя на печень населения. С другой стороны, коктейли, безусловно, нужны. Не только потому, что их названия в разговоре с приятелем упоминать намного приятнее, чем просто отчитываться об употребленном литраже водки. Согласитесь, ведь куда лучше звучит фраза «Мы вчера так клево с чуваками и телками в очко перекинулись, попивая „Кровавую Мэри“», чем «Прошлый вечер мы посвятили беседам об экзистенциальном начале в творчестве Жана Поля Сартра, употребляя водяру с огурцом». Но дело не только в названии. Каждый организм совершенно по-разному реагирует на алкоголь. В смысле – на разный алкоголь. У кого-то наиболее приятное опьянение наступает от водки. Некоторым нравится напиваться шампанским. Отдельные индивидуумы не признают ничего, кроме муската. Монах Горанфло признавался, что только от хереса он приходит в блаженное состояние алкогольной эйфории. А Горанфло понимал толк в этих делах. Но бывают ситуации, когда ничто не мило организму настолько, чтобы получить свой кайф. От водки клонит в сон, от шампанского пучит, от хереса голова становится, как у барана, от вермута чудится голос тещи, от вискаря стремительно пустеет кошелек и так далее. Вот тогда тоскующему гражданину на помощь приходят коктейли. Достаточно смешать водку с вермутом в определенной пропорции и потребить – сразу солнышко светит ярче, жена становится похожа на человека, начальник уже не кажется тупоголовым идиотским дебильным кретином, сын проявляет зачатки интеллекта и даже у продавщиц в магазине появляется осмысленное выражение на лице. Правильно смешивая ингредиенты, вы можете добиться совершенно потрясающего эффекта. Надо только помнить рецепты и не допускать самодеятельности. Потому что «Кровавой Мэри» без водки не бывает. Или без томатного сока. Или без Мэри. Также необходимо точно выдерживать пропорции и не доверять собственному глазомеру, потому что после нескольких порций глаз может подвести и эффект постепенного перехода в блаженное состояние будет грубо нарушен. А его нарушать нельзя ни в коем случае, потому что именно на этой почве происходят бытовые преступления. Вы можете себе представить ситуацию, что хозяин дома дал по шее сыну, пнул ногой собачку Жучку и поцеловал тещу, ухрюкавшись коктейлем «Дайкири»? Не бывает такого. Поэтому не надо всяких «на глазок», на «полпальца» и тому подобное. Тем более что пальцы у всех разные, а у некоторых они даже не влезают в стакан. Заведите себе мерную стопку и всегда ее используйте. Вот тогда, кстати, наутро можно будет с легкостью ответить на главнейший философский вопрос бытия: «Сколько ж, блин, мы вчера выпили?»

   20 граммов водки (символ тирании), 30 граммов пургена (символ борьбы за свободу), 50 граммов лимонада «Буратино» (символ сына) и маленькое яблочко. Коктейль надо пить залпом из всех орудий, стараясь проглотить яблочко раньше водки.

   50 граммов водки смешиваются с десятком пищевых красителей. В бокал аккуратно опускается один Гог и ухо, вырезанное из ананаса.

   50 граммов кубинского рома, одна зеленая сушеная ящерица (сделанная из мармелада), вишневый сок (придающий коктейлю революционный оттенок). Все это наливается в высокий бокал, ставится на салфетку с изображением американского флага, на которую рекомендуется пролить несколько капель коктейля, и пьется стоя под нежные звуки «Фиделио».

   Пиво (любимый напиток Ильича), польская водка (любимый напиток Дзержинского), киндзмараули (любимый напиток Лучшего Друга советских физкультурников), сакойшех (любимый напиток любимой проститутки Троцкого), кукурузная водка (понятно, чей любимый напиток) и чай (любимый напиток Надюши Ленин). Все это тщательно перемешивается, затем решительным жестом выливается в раковину (символ реорганизации), в бокал наливается шампанское и пьется под музыку «Аппассионаты», которую исполняет цыганский хор с припевом: «Опа! Апа! Аппассионата!» На стену можно повесить портрет художника Забытых: «Ильич, выступающий перед Питерскими рабочими с комическими куплетами».

   В высоком бокале перемешивается слабительное с укрепляющим. Пьется под залпы орудий и закусывается французским поцелуем.

   Это целое действо. Несколько человек собираются за большим столом. На стене комнаты висит плакат: «Пингуй, не пингуй, все равно получишь e-mail». По кругу пускается бутылка водки. Первый, к кому попала бутылка, встает, и ему торжественно присваивается динамический IP адрес, который пишется на этикетке бутылки. Затем человек отпивает из горлышка, пингует соседа и пересылает ему бутылку аттачем в UUE. Если сосед не пингуется, бутылка отправляется на сервер (в смысле – в бар), откуда пытается отправиться каждые несколько минут. Если по прошествии некоторого времени сосуд переслать не удается, пустая бутылка высылается отправителю с припиской, что адресат недоступен, а водку выпил провайдер в качестве оплаты за свой нелегкий труд.

   Перед участниками ставятся высокие бокалы с коктейлем. Напиток необходимо употреблять очень медленно. Время от времени в комнате раздаются или безумный рев паровоза или жуткие икающие звуки, которыми обычно программа ICQ отмечает приход нового сообщения. Выигрывает тот, кто меньше всех пролил коктейля себе на штаны.

   На стол ставится несколько стопок с водкой. В одной из них налита вода, но никто не знает – в какой именно. Участники по очереди подходят к столу и опрокидывают рюмашку. Кому попалась вода – легко можно догадаться по жуткой гримасе на лице. После этого все остальные участники должны показывать пальцем на счастливчика, хохотать и придумывать для него всякие обидные прозвища. Когда подорвавшийся совсем обидится, ему можно в качестве моральной компенсации предложить другую рюмку. Разумеется, туда тоже надо налить воды, после чего снова насладиться его реакцией, показывать пальцем и веселиться. После этого можно предложить ему бокал с молочным коктейлем «Пино-коладо», куда, разумеется, предварительно наливается кефир. Цель игры – довести человека до состояния полного аффекта. Когда он разозлится настолько, что будет переливаться всеми цветами радуги, ему можно предложить открыть бутылку с шампанским, куда предварительно наливается лимонад «Буратино». После всех этих манипуляций человек совершенно трезвый и озверевший покидает вечеринку, а игра продолжается среди остальных участников.

   Последнее время автоинспекторы

   стали изъясняться дензнаками…

   (c) Антон Благовещенский

   Ура! Свершилось! В нашей семье теперь появился новый праздник. Это 21 марта, которое отныне называется «День ГАИшника». Думаете, я с ума сошел? Мол, у них и так каждый день – праздник, у кровососущих наших автоинспекторов с большой дороги. Куда уж больше! Но я с ума пока еще не сошел. Рассказываю все по порядку.

   Вчерашний день, часу в шестом, зашел я… Тьфу, какие-то стихи в голову лезут. Короче говоря, часу в седьмом повез я жену в аэропорт «Домодедово». Ехать далеко, на другой конец столицы нашей, в том числе и родины. Надо сказать, что я вожу машину очень аккуратно и дисциплинированно, поэтому при виде знака «Ограничение до 40 км/час» всегда понижаю скорость до 100 км/час. Итак, несусь я по кольцевой дороге. Машин почти нет, ветер свистит в ушах у «форда», словом, красота. Краем глаза замечаю видеокамеру, которыми на нашу беду снабдили гаишников уже почти по всей Москве. Немедленно уменьшаю скорость проследования транспортного средства со 180 км/ч до разрешенных 100 км/час, вскорости вижу гаишный пост и сбрасываю скорость до совсем уж каких-то невероятных 60 км/час. Вдруг вижу: со страшной скоростью несется с другой стороны шоссе толстый гаишник, закутанный в свой тулуп. Бежит, бедолага, с явным намерением перехватить мой несчастный фордик и предъявить какие-то жуткие обвинения, а может быть, просто с целью полюбоваться на мою фотографию в водительском удостоверении (которое у меня, как ни странно, сейчас есть, хотя я года два катался будучи совсем даже не удостоверенным). Гаишник уже на моей стороне и машет своей палкой, показывая, чтобы я проехал его стройную фигуру и остановился позади. Но я полон уважения к нашей славной автономной инспекции, поэтому лихо сворачиваю к обочине и торможу прямо перед ним, профессионально остановившись в 5 сантиметрах от гаишных валенок. Выхожу из машины. Бравый офицер стоит с непроницаемо-синим выражением лица и, по-моему, уже немножечко умер. Я начинаю диалог:

   – Але! Офицер! По Женевской конвенции вы обязаны представиться, сообщить вашу фамилию и звание, а то я под вашим тулупом не могу разглядеть – кто вы: генерал-майор или простой сержант!

   У гаишника немного оттаивает лицо, он несколько раз открывает рот, откуда выплывают все последствия сегодняшней торжественной встречи четырех часов утра на посту ГАИ, после чего сиплым голосом изрекает:

   – Ты чо, [вырезано цензурой], прям перед мной становился. Я же махал, штоп ты за меня проехал. Во, блин, водитель пошел. Не понимает, [вырезано цензурой], чаво ему машут. У меня от тебя – во, [вырезано цензурой], аж давление подскочило!

   Я интересуюсь:

   – А какое давление? Артериальное или внутричерепное (это я, конечно, шучу – откуда у линейного гаишника внутричерепное давление?)? А может, просто подскочило давление на водителей?

   Гаишник задумывается. Потом шутит:

   – От вас, [вырезано цензурой], любое давление подскочит. Даже ушное!

   Две вороны, случившиеся в пролете неподалеку, получают немедленный инфаркт миокарда, так как попадают под струю хриплого и жизнерадостного смеха гаишника, которым он наградил сам себя за столь прелестный образец линейного юмора.

   Я вежливо улыбаюсь правой нижней половиной лица, выражаю уверенность, что этот инцидент не повлияет на взаимоотношения между нашими великими народами, сажусь в машину и намереваюсь уезжать. Гаишник внезапно отвлекается от своего неимоверного юмора и непонятно какого давления, наливается красным цветом и четко направляется ко мне.

   – Водитель! Вы превысили скорость!

   – Не может быть!

   – Может! Приборы зафиксировали!

   – Зафиксировали или запеленговали?

   – Зафиксировали. Не надо мне здесь это тут вот умничать. Платите штраф.

   Еще чего. Штраф платить. Я честно видел эту камеру и сбросил скорость до вполне приемлемых даже для среднестатистического гаишника величин. Все это я излагаю гайцу с повышенным давлением, тот немного думает, потом изрекает:

   – Вы не снизили скорость при приближении к участку дислокации ГАИ. Вы видели знаки, которые расположены при приближении к участку дислокации ГАИ?

   – Видел. Красивые знаки.

   – Вы их не соблюли!

   – Соблюл.

   – Не соблюли.

   – Еще как соблюл. Я их соблюдал раз пять или шесть при приближении к участку декларирования ГАИ.

   Гаишник озверел и заявил, чтобы я отправлялся на пост разбираться со своими нарушениями. Раз уж я такой тупой и идиотский водитель, который не понимает собственной выгоды. Что тебе стоило, заявил гаишник, дать мне хоть сколько-нибудь денежек! А теперь я попаду в лапы крутых гаишников на посту, которые с меня снимут все, что только можно. Я сказал, что топчись они конем, крутые гаишники, и что – где наша ни пропадала! Да практически везде пропадала! И с этими словами отправился на пост, навстречу своей судьбе.

   В помещении поста было уютно и тепло. Там находились четыре гаишных офицера, которые были заняты обсуждением, кто из них повезет в отделение двух пойманных с поличным молодых контрабандисток с Украины. Речь шла, как я понял, о том, что те два счастливчика, которые повезут доставлять нарушительниц в отделение, имеют все шансы получить по дороге некоторую взятку уже совсем не контрабандой. А после этого они могут сделать вид, что нарушительницы скрылись, и вернуться усталыми, но довольными обратно на пост. Во время беседы по рации несколько раз передавали о введении плана «Перехват» и сообщали приметы угнанных машин. Я от скуки насчитал две или три машины, проезжавшие мимо поста, которые полностью отвечали приметам розыска, а гаишники все спорили. Наконец, мне надоело ждать и я потребовал объяснений.

   – Нарушили скорость, товарищ водитель! – громко произнес один гаишник и посмотрел на меня с некоторым вызовом.

   – Ничего не нарушил, товарищ капитан! – сказал я. – Можете проверить. Вся скорость на месте.

   Капитан некоторое время молча смотрел на меня, потом уже тише сказал:

   – Вы ехали по кольцу со скоростью 178 километров, а разрешается только 100 километров.

   – Товарищ капитан, – заканючил я, – какие 178 километров? Я от дома-то всего на 40 километров отъехал, не больше.

   – Товарищ водитель, – разъярился гаишник, – вы сильно превысили скорость. Это большое нарушение.

   – А что мне за это будет, – заинтересовался я, – выведут за сортир и расстреляют?

   – За сортир не выведем, а материально будем наказывать! – твердо ответил гаишник.

   – А откуда, собственно, известно, что я превысил скорость? – обнаглел я. – Это вам линейный сказал? Так он пьян – в дым, и у него внутричерепное давление уже превысило все мыслимые и немыслимые пределы так, что скоро глаза выскочат. Чего он такими глазами может определить? Вот ему всякие дикие скорости и мерещатся.

   – Вы, товарищ водитель, нам мозги не дурите. Вы себе других поищите дурить мозги. У нас тут компьютер стоит, он вашу скорость и зафиксировал.

   Услышав про компьютер, я оживился:

   – О! Давайте свой компьютер, будем смотреть на мои проступки, а потом и решим, насколько мне страдать материально, тем более что денег у меня с собой почти совсем нет.

   Гаишники торжественно подвели меня к монитору, на котором периодически фиксировались автомобили и демонстрировалась с трудом развиваемая ими скорость. На экране гордо красовалась «Ока» и горела надпись 47 км/ч.

   – Мужики, – сказал я, – так не пойдет. Еще пять минут назад у меня была другая машина, которая меньше 60 км/ч никогда не ездила. Я, может, и нарушил, но оскорблять свой «форд» не позволю. Ищите мои 178 км/ч, иначе я за себя не отвечаю.

   Гаишник закряхтел и стал нажимать пимпочки на мониторе. Через десяток кадров на экране возник бок какого-то автомобиля, а внизу действительно горела надпись 178 км/ч.

   – Вот ваша машина, – с гордостью заявил гаишник. – Платите штраф.

   – Где моя машина? – спросил я. – Автомобиль нельзя идентифицировать по двери, крылу и кусочку зеркала бокового вида. Уж если вы мне не можете продемонстрировать мою фотографию за ветровым стеклом, как это делается во всех цивилизованных странах, покажите хотя бы номер машины. А так – я не играю.

   Гаишник загрустил, поняв, что хваленый аппарат сработал неточно, а я без боя не сдамся, и сделал слабую попытку взять инициативу в свои руки:

   – Давайте проведем экспертизу. Вон у вас там на крыле что-то написано. Пойдемте – сличим.

   – Товарищ капитан! У 40 процентов машин в Москве на крыле написано слово «уй», так что это для меня не показатель. Но поскольку я тороплюсь в аэропорт и не верю, что представители государства могут занижать скорость моей машины, я готов понести заслуженное наказание и предлагаю в качестве штрафа все русские деньги, которые у меня есть в кошельке!

   С этими словами я раскрыл портмоне и продемонстрировал последние 15 рублей, которые там лежали.

   Гаишники совсем загрустили, и один сказал:

   – Тогда придется у вас изымать права.

   – Изымайте, – легко согласился я. – Мне там фотография совсем не нравится.

   – Ну, – сказал капитан, – поскольку вы почти и не спорили, мы готовы взять 15 рублей с условием, что вы больше не будете нарушать.

   Я с готовностью подтвердил, что никогда больше не буду нарушать то, что нарушить не в состоянии, отдал деньги и отправился в аэропорт.

   В «Домодедово» было очень неуютно и очень грязно. Я посадил жену на самолет и направился к своей машине. Но по пути был атакован надоедливой цыганкой, которая ко мне пристает в этом аэропорту уже лет пять подряд. И все пять лет просит денег на билет, а то она, дескать, отстала от своего самолета, на котором табор улетал в теплые края. И в этот раз ее аргументация новшествами не отличалась. По-прежнему требовались какие-нибудь немножечко денежек на билет, ну, рублей двадцать. Я ей, как обычно, задал стереотипный вопрос:

   – А что, мамулька, за пять лет так на билет и не набрала?

   На что получил стереотипный ответ:

   – Что ты, дарагой, такая инфляция в стране!

   После чего, стереотипно захохотав в ответ, дал ей десятку за остроумность, отказался от благодарственных гаданий, где мне явно светило стать президентом, и отправился к автомобилю.

   Рядом с «фордом» стоял сомнамбулический гаишник, который изучал слово «уй», выцарапанное на левом крыле.

   – Изучаете великих родной русских языков? – приветливо осведомился я.

   Гаишник посмотрел на меня без всякого выражения и спросил:

   – Это ваша машина?

   – А то чья же? – традиционно ответил я.

   – Она не в том месте стоит!

   – Как это – «не в том»? Именно в том. Я провожал жену в аэропорт и машину поставил в аэропорту. Или вышло новое постановление, что если надо в аэропорт, то машину полагается ставить в морской гавани?

   – Здесь висит знак «остановка запрещена».

   – Где?

   – Здесь. Метрах в ста отсюда.

   – А я его не видел. Потому что сюда задом подъехал. К тому же, вы его наверняка тщательно замаскировали, как обычно.

   – А меня не волнует, чего вы видели – не видели, товарищ водитель! Знак есть, и его нарушать никому не позволено. Платите штраф.

   – У меня русских денег нет, – сказал я. – Долларами возьмете?

   У гаишника внезапно на бесстрастном лице появилось выражение глубокой нежности:

   – Долларами? – он понизил голос. – Возьму. А сколько у вас?

   – Сотня! – сказал я для эксперимента.

   На лице гаишника отразилась целая гамма чувств. Конечно, ему очень хотелось предположить во мне идиота-иностранца и немедленно сказать: «Давайте!» Но, во-первых, номера на машине были московские. Во-вторых, по-русски я говорил в совершенстве, так что даже в самых смелых мечтах трудно было вообразить, что столь хорошо знающий русский язык иностранец не в курсе, сколько обычно лупят гаишники за недопустимый постой железного друга.

   – У меня сдачи нет, – сказал гаишник и изобразил на лице крайнее огорчение. Мол, рад бы, да не могу, так что давай свой стольник и мы расстанемся друзьями.

   Я порылся в кошельке и разыскал два мятых доллара, которые возил с собой «на счастье».

   – Тогда берите два бакса. Больше у меня нет.

   – Может быть, вы сходите в здание аэропорта и разменяете? – масляно взглянув на меня, сказал гаишник.

   – Нет уж. Спасибо. Мне эта купюра дорога как память, и я не хочу ее менять.

   – В таком случае, – разъярился гаишник, – я буду вынужден задержать ваши права и штраф придется оплачивать через сберкассу.

   – Нет проблем. Мне все равно на следующей неделе опять сюда ехать, заодно права заберу. А вам с этого сберкассного штрафа ни цента не достанется.

   Гаишник мучительно раздумывал секунды три, потом изрек:

   – Хорошо. Я решил пойти вам навстречу и налагаю штраф в два доллара российскими денежными знаками, в которые я сам, так уж и быть, разменяю потом эту валюту.

   Я ему сунул эти несчастные баксы и потребовал квитанцию. Гаишник посерел, побелел, покраснел, затем набрал в грудь воздуха, но я сказал, что сильно спешу, поэтому квитанцию он может прислать по почте, сел в машину и поехал по своим делам.

   Обратно ехал, разумеется, по кольцу, врубил на полную катушку “Highway star” Deep Purple, радостно подпевал и под музыку разогнался где-то до 180 км в час. Музыка настолько захватила мое утомленное в борьбе с гаишниками тело, что я не заметил очередную камеру и спохватился только при виде очередного ГИБ сотрудника БДД, который так бешено размахивал своей палкой, как будто дирижировал оперой «Кольца Нибелунгов». Затормозить мне удалось только метрах в 50 позади гаишника. Некоторое время мы оба выдерживали характер: он стоял на месте, ожидая, что я сам к нему подойду, а я, разумеется, вовсе не собирался бежать к нему, как собачонка. Он меня остановил, вот сам пускай и подходит. Через пару минут гаишник понял, что клиент попался с претензиями, и потрусил к моей машине.

   – Сержант Волобуев! – представился дорожный патрульщик, достигнув моей машины.

   – Старший лейтенант Экслер! – откозырял я в ответ, вспомнив, что какое-то звание в институте получил.

   – Что же вы, товарищ военный, так скорость превышаете? Здесь разрешено 60, а вы ехали 180. Превысили на 120 километров в час.

   – Да я, товарищ сержант, только что тещу в аэропорт отвез. Вот и разогнался на радостях. А тут еще музыка бодрая в машине играла. Я правой ногой пританцовывал, пританцовывал, вот и разогнал педаль газа.

   – А какая музыка? – заинтересовался гаишник.

   – «Ветер с моря дул», – назвал я наиболее кретинский хит последнего сезона, понимая, что сержанту что Deep Purple, что Вагнер – все едино.

   У гаишника потеплело лицо, он начал вспоминать свои буйные ночи в городе Сочи и, казалось, обо мне забыл. Но внезапно лицо его осветилось чувством невыполненного долга, он сурово взглянул на меня и сказал:

   – Придется уплатить штраф.

   – Сколько?

   Сержант поднял очи к небу (вероятно, вызывая светлый образ Главного Гаишника) и забубнил:

   – Превышение водителями транспортных средств скорости движения на величину свыше 30 км/ч наказывается штрафом в 3 МРОТ. То есть, – гаишник пожевал губами, подсчитывая, – это будет 240 рублей.

   – Какие жестокие законы! – сказал я.

   – Это почему это? – обиделся за законы сержант.

   – Если я получаю только одну МРОТ, а в виде штрафа с меня требуют три МРОТ, что же мне теперь – по миру идти?

   – Ну да, – радостно сказал гаишник. – Так я вам и поверил. Вон, какой вы холеный, мордатый и машина у вас иномаристая. А сами говорите, что всего одна МРОТ. Да вы эти МРОТ штук десять получаете!

   – У вас тоже будка – не ходи купаться! – обиделся я. – Вы этих МРОТ-ов, небось, за день лупите с несчастных нарушителей больше, чем я за месяц.

   – А толку-то, – начал давить слезу гаишник. – Почти все начальство забирает.

   – Ну да! – саркастически посмотрел на него я. – Ты еще скажи, что нищенствуешь. Так я тебе и поверил.

   – На руки ничего не дают, – откровенничал сержант. – Устроили коммунизм, суки, продукты приносят сами. Я уже два месяца свою любимую «Балтику» не пил. Приносят, прости Господи, какой-то «Хуйнекен», вы уж извините, что я ругаюсь.

   – Да, уж, – посочувствовал я. – Прям не жизнь, а какой-то непроходящий кошмар. Ладно, чего со мной-то делать будем, а то ехать пора.

   – Иди к этим, – махнул он рукой в сторону поста. – Заплатишь 240 рублей, и все дела.

   – А давай я лично тебе заплачу 40 рублей, потому что у меня больше нету. А туда не пойду. А ты сегодня купишь своей любимой «Балтики».

   – А им я что скажу? – горестно спросил сержант. – Они же знают, что ты скорость превысил. Сразу денег потребуют.

   – Скажи, что водитель искренне раскаялся, и ты ограничился устным внушением, а не штрафом. Имеешь право, между прочим.

   – А меня после этого не уволят?

   – Я откуда знаю? Ну, придумай чего-нибудь другое. За 40 рублей можно и постараться. Это три бутылки твоей любимой «Балтики», между прочим.

   – Ладно, – махнул своей палкой гаишник. – Давай 40 рублей и езжай. Буду что-то изобретать. Сколько они могут у меня на шее сидеть? А уволят – и черт с ними. Пойду в автослесари. Я в машинах очень хорошо разбираюсь.

   – Не сомневаюсь! – язвительно сказал я, отдал 40 рублей и помчался дальше.

   Днем я катался по Москве-матушке, где был еще раз остановлен за превышение скорости, так как хитрые гаишники сняли знак «80», который всегда висел на Ленинградском шоссе, немного с ними поругался по этому поводу, после чего заплатил еще 40 рублей, так как скорость, безусловно, превысил.

   Вечером мне надо было отправляться в аэропорт «Шереметьево-2» встречать друга, который должен был прилететь из Германии. В «Шереметьево», как и полагалось в воскресенье вечером, машину было просто некуда ставить. Даже на экспресс-стоянку, где эти умники драли 75 рублей (потому что ты вперед оплачивал сразу три часа, хотя если стоял меньше, то деньги, разумеется, не возвращали), стояла длинная очередь. Сначала я заехал на пандус и встал на нем. Формально парковаться там было запрещено, но я знал, что если дяде гаишнику дать сколько-нибудь немножечко денежек, то никаких проблем не будет. Сижу в машине, жду, так как самолет немного запаздывает. Внезапно на горизонте появляется нечто величественное, напоминающее или атомный ледокол «Ленин», или картину Репина «Мороз, воевода, дозором обходит владенья свои». Толстый гаишник, вразвалку обходящий стоящие автомобили, был красив до невозможности. Эдакий символ настоящего инспектора, которому только на постаменте стоять. Я достал 10 рублей и вышел из машины. Автоинспекционная гора приблизилась к «форду» и попыталась изобразить на своем лице выражение крайнего недоумения. Дескать, как это так? Машина! Стоящая под запрещающим знаком (излишне говорить, что на всей территории аэропорта разрешающих знаков просто нет)! На вверенной ему, бляхе № 125499, территории!

   Все это мучительно пыталось отразиться на гаишном фасаде, но до конца так и не отразилось, потому что офицер, как я легко догадался, был изрядно утомлен. Граммов на 700-800. Так что говорить он уже не мог. Было понятно, что любые слова будут лишними в этот патетический момент, поэтому я достал из кармана червонец и, не поднимая руки, помахал им. Гаишник попытался нахмурить брови и понять, не оскорбляет ли данная купюра его персону и достоинство всей Дорожной Службы Повиновения автовладельцев. От мучительных размышлений офицер устал еще больше, поэтому молча подошел ко мне, сурово взглянул в глаза, после чего купюра сама проскользнула в его перчатку. Далее инспектор бросил взгляд на небо, как бы говоря: «Ты видишь – что мне приходится выносить?!», и поплыл дальше.

   Я посидел в машине еще минут пятнадцать, как вдруг в стекло постучал очередной автоинспектор.

   – Уплочено, – сказал я, приоткрыв окошко.

   – За что? – спросил гаишник.

   – За стоянку.

   – На этом пандусе нет никакой стоянки, – радостно сказал инспектор.

   – Я знаю, – ответил я. – Поэтому и уплочено толстому сомнамбулическому офицеру, который дал обет молчания.

   – Майору, что ли? – догадался гаишник.

   – Ему, родимому.

   – Зря вы ему денег дали. Он сегодня вообще не работает. Просто у его жены день рождения, он все деньги пропил, поэтому и ходит здесь, собирает на подарок.

   – Мужики, – говорю, – я не в курсе ваших сложных взаимоотношений. Деньги были заплачены, так что я минимум полчаса могу здесь стоять. И хватит мне на мозги капать. Вы мне за сегодняшний день надоели – просто сил никаких нет.

   – Понимаю, – сказал гаишник. – Но уехать все равно придется. Я-то с вас денег не возьму, но минут через десять заступает новая смена, которым тот майор – по барабану. Снимут с машины номера, и все дела.

   – …вашу автоинспекцию! – сказал я и поехал искать другое место для парковки.

   На дальней стоянке машину оставлять не хотелось, чтобы не таскаться с чемоданами, поэтому я немного покрутился вокруг аэровокзала, узрел свободное место среди автомобилей, стоящих на развилке двух сливающихся дорог перед въездом в аэропорт, поставил туда свой фордик и отправился встречать друга.

   Друг прилетел с двумя огромными чемоданами, поэтому пришлось идти за машиной. Выхожу из аэропорта, вдруг вижу, что в районе моей машины прохаживается очередной [вырезано цензурой] гаишник. Я подумал, что хрен они еще чего с меня получат, поэтому стал выжидать его дальнейших действий. Инспектор покрутился вокруг моей машины и отправился куда-то в сторону от аэропорта. Я быстро пошел к «форду», сел в машину, как вдруг увидел, что на пандусе орлом торчит гаишник с рацией, который радостно наблюдает за мной в бинокль и сообщает координаты наведения стражу автозаконности, гуляющему неподалеку. И точно! Смотрю – бежит, голубь, обратно. Летит на бреющем полете к моей машине, на ходу доставая то ли наручники, то ли протокол штрафа. Подлетел. Браво откозырял и завел волынку:

   – Что же вы, товарищ водитель, нарушаете? Поставили машину прямо на проезжем месте.

   – Какое, нахрен, проезжее место? – обреченно спросил я. – Здесь же машин пятьдесят стоит, не меньше.

   – Они все нарушают, – радостно сказал гаишник. – Мы их всех оштрафуем, вы уж не волнуйтесь.

   – Да я спокоен, как удав, – говорю. – На те деньги, которые я сегодня вашим ребятам заплатил, можно новый аэропорт построить.

   – Ничего не знаю, – ласково жмурясь, сказал сержант. – У нас тоже расходы большие.

   – Ага, – понимающе сказал я. – На один бинокль, небось, всем отделением скидывались.

   – Наружный пост наблюдения, – похвастался гаишник. – Теперь никто без штрафа не уезжает.

   – Вы бы ему гранатомет купили, – посоветовал я. – Пускай сразу нарушителей на месте отстреливает.

   – Так мы ж – не звери, – обиделся сержант. – Платите штраф 150 рублей за парковку в неположенном месте и езжайте себе спокойно.

   – Ничего я не буду платить, – заявил я. – У меня все гаишные ресурсы на месяц вперед исчерпаны.

   – Тогда заберу права, – пригрозил инспектор.

   – Забирайте. Я их вообще скоро выкину, если еще один такой денек повторится.

   – Ну, хоть сколько-нибудь денег у вас есть? – загрустил сержант.

   – Только сорок рублей.

   – Это очень мало. Я сороковушник наблюдателю отдаю.

   – А мне – наплевать. Еще я буду о ваших проблемах беспокоиться. У меня своих хватает уже выше крыши. Нет больше денег.

   – Ладно, – сказал гаишник. – Давайте 40 рублей, а я верхнему скажу, что вы меньше пяти минут стояли, поэтому штраф платить отказались. Вы только мне деньги прямо не передавайте, а суньте в книжечку с документами, тогда он, может быть, и не увидит.

   Я, совершенно озверев, сунул ему 40 рублей и поехал к аэропорту. Но по пути тормознул около пандуса, поднялся наверх и мстительно сообщил орлу с биноклем, что его нижний подельник накрыл меня на 250 рублей за парковку в неправильном месте и отсутствие техосмотра. Тот заволновался и побежал вниз разбираться.

   По пути к дому друга меня почему-то ни разу не тормознули. Невероятно, но это факт. Мы приехали, затащили чемоданы, и приятель уговорил принять 200-300 граммов для расслабления после сегодняшних мытарств. Мой дом находился буквально в двух километрах, поэтому я принял 150, потом еще 150, а потом мы еще что-то пили и ругали гаишников.

   Часа в два ночи я усталый, но довольный сел за руль и поехал домой. И, разумеется, ровно за 100 метров до моего дома был остановлен очередной патрульной гаишной машиной. Дело принимало серьезный оборот, потому что не требовалось даже дыхалогической экспертизы, чтобы учуять те 300-400 граммов вискаря, которые так удобно и комфортно расположились внутри моего организма. Я полностью открыл окно, приготовил документы и затаил дыхание минут на пятнадцать. К машине очень медленно подошел гаишник, заглянул в окно и сказал:

   – Д-д-дкументы, тварищ вдитель.

   – В-вот, – протянул я книжечку.

   Гаишник ее раскрыл вверх ногами и стал внимательно изучать. Я на всякий случай не дышал. Минут через пять он перевернул книжечку в правильном направлении и попытался заново сфокусироваться на ней. Потом бросил эти безнадежные попытки, нагнулся ко мне и спросил:

   – Тхосмтр есть?

   Я быстро закивал головой, одновременно кося глазами в сторону талончика техосмотра.

   – Дайте псмотреть, – требовательно булькнул гаишник, обдав меня настолько мощной волной перегара, что она прорвалась даже через мои 300-400 граммов.

   Я спокойно выдохнул и дал ему талончик. Тот внимательно изучал его несколько минут, потом сказал:

   – Мария Викторовна (талон был от машины жены, потому что мой закончился где-то с год назад)! У вас на талоне номера с машиной не совпадают.

   – Не может быть! – сказал я. – Может быть, в ГАИ чего-то перепутали? Давайте я заплачу штраф в 40 рублей и поеду домой, а то мне рано завтра вставать.

   Идея заплатить штраф гаишнику понравилась.

   – Дав-вайте вы пойдете к нам в машину и там зплтите, – предложил он, тяжело опираясь на мой несчастный «форд».

   – Нет, уж. Там у вас, наверное, очень душно. Давайте я вам на месте заплачу, – сказал я, потому что вовсе не собирался садиться в патрульную машину, где сидело еще два гаишника, ибо степень их опьянения мне пока была неизвестна.

   Инспектор натужно заскрипел мозгами, потом поинтересовался:

   – Мария Викторовна! А вам можно доверять? Вы не журналист, случайно?

   – Кому же доверять, как не мне! – обиделся я. – Вовсе я не журналист. Я простой редактор. Вот ваши 40 рублей и желаю приятно подежурить до утра.

   Гаишник, слава Богу, взял деньги и без пререканий отдал мне документы. Оставшиеся 100 метров я доехал без приключений, сбив по пути два мусорных бака. В подъезде меня, как ни странно, гаишники тоже не ждали. Дома я решил было включить телевизор, но там шел фильм «Автоинспектор», от чего мне чуть не стало плохо. Поэтому я пошарил шваброй под кроватью, чтобы выгнать гаишника, если он вдруг решил там затаиться, и забылся тяжелым сном. Всю ночь мне снилось, что я на танке давлю гаишные посты, поэтому утром проснулся в холодном поту, а рука – в горшке.

   – Выпьем еще?

   – Это все, что у нас есть?

   – Только две бутылки.

   – Знаешь, кто ты, – Билл с нежностью посмотрел на бутылку.

   – Нет, – сказал я.

   – Ты агент Лиги трезвенников.

   …

   – Послушай, Джейк, – сказал он. – Ты правда католик?

   – Формально.

   – А что это значит?

   – Не знаю.

   (с) Э. Хемингуэй. «Фиеста». Сцена рыбалки.

   Явление рыбаков и рыбалки изучено учеными еще не в полной мере, но лично я посвятил этому вопросу немало времени, поэтому уже в состоянии сделать некоторые выводы. Зачем вообще изучать это явление? Не проще ли оставить так называемых рыбаков в покое и позволить им спокойно предаваться своему таинственному занятию? Может быть, конечно, но мною движет чувство сострадания к родственникам и друзьям «рыбаков», которые пачками попадают в больницу с вывихом головного мозга, пытаясь понять, что можно делать на замерзшем озере, которое собой представляет обледеневшую смесь бензина с мазутом и где ничего, кроме простатита, поймать невозможно по определению. Рыбакам очень сложно приходится в нашем любопытном мире, ибо так называемая рыбная ловля не является официально признанным предметом культа, поэтому некий ореол таинственности, висящий над этим процессом, весьма раздражает обывателей. Но и не посвященных в это загадочное действо также можно понять. Представьте себе, что вы стали свидетелем очистки противопожарного пруда: из водоема спустили воду, вычистили всю грязь и ил, обнажив пустое глинистое дно, где единственным живым существом является сапог тракториста дяди Пети, после чего наполнили яму водой из пожарной машины (в цистерне которой самым крупным представителем животного мира был микроб Вася). Что вы можете наблюдать ровно спустя пять минут после окончания этой процедуры? Правильно! Десяток рыбаков, которые тут же расселись вокруг водоема вооруженные самыми разнообразными приспособлениями для рыбной ловли. Недаром народная пословица гласит, что рыбак рыбака видит издалека. И замечают они друг друга вовсе не по резиновым сапогам до шеи. Они видят собрата по глазам, в которых светится Тайное Знание. Так что неформальное рыболовное общество – это нечто вроде масонской ложи. И у них есть свои культовые обряды, правила посвящения и законы. Некоторые недалекие жены рыбаков считают склонность к так называемой рыбалке простым бытовым алкоголизмом. Это вовсе не так. Алкоголь, разумеется, является важной составной частью рыболовецкого процесса, но это, скорее, один из атрибутов, а вовсе не цель. Ибо просто выпить супруг спокойно может в знаменитом мужском клубе, который называется «Гараж». Это объединение было создано очень давно и насчитывает тысячи членов. Зачем, как вы думаете, простой российский человек покупает за несколько сотен долларов абстрактную скульптуру, которая называется «Жигули» или «Москвич» и которая никуда не поедет никогда в жизни? Зачем он тратит немаленькие, по нашим понятиям, деньги на это ржавое чудовище, ведь ездить на нем он вовсе не собирается? Только для вступления в клуб «Гараж», где он сможет проводить время намного интереснее, чем даже в знаменитом английском клубе. Там и выпивка, и политинформация, и горячие дебаты по любым вопросам. Но если «Гараж» является обычным клубом по одному интересу, то клан рыбаков – намного сложнее. Для вступления в «Гараж», как мы уже говорили, достаточно просто купить себе труп какого-нибудь транспортного средства. Для попадания в общество рыбаков требуется серьезная теоретическая и практическая подготовка, а также следование сложным правилам и культовым обычаям. Нельзя вот так сразу стать рыбаком. Некоторые думают, что достаточно взять длинную палку, привязать к ней леску с поплавком и крючком, сесть на берег пруда и сразу получить это гордое звание. Ничего подобного! Если бы все было так просто! Попробуйте без соответствующего снаряжения сесть на бережок и начать ловить рыбку. Сразу поймете по лицам остальных рыбаков, что совершили некоторое кощунство.

   Многие из желающих приобщиться пытаются найти Устав Тайного Общества Рыболовов, кто-то читает соответствующую и несоответствующую литературу. Но я должен заявить, что все это – бесполезно. Во-первых, Устав в напечатанном виде не существует. Это неписаные законы, которые передаются из уст в уста, из сердца в сердце, из стакана в стакан. Всякую литературу на тему рыболовства читать также бесполезно. Там одна ересь. Попробуйте заглянуть в любую подобную книжонку, как сразу увидите практические советы по поимке, к примеру, карася. И что самое интересное – советы довольно правильные. О чем это говорит? О том, что автор книги вовсе даже не является адептом Ордена Рыболовов. Это или неофит, который даже не подозревает о законах Ордена и процесс рыбалки рассматривает чисто утилитарно, или воинствующий еретик, которого Орден изгнал из своих рядов.

   Целью данной статьи и является желание помочь вам, желающие Приобщиться, усвоить несколько заповедей Ордена. Самое главное, что необходимо постигнуть в первую очередь, – это Цели и Задачи Ордена. Без этого трудно будет понять все остальное. Итак, Цель Ордена Рыболовов – воспитание гармонично развитой, думающей и тонко чувствующей личности, способной к философскому осмыслению окружающей действительности. Единение с природой, любовь к природе, осмысление нашей роли в ней – вот основные задачи этого сообщества. Все настоящие рыбаки – философы, поэты и художники. Но не музыканты, потому что природа не терпит громких звуков. Самый сильный звук, который допускается во время рыбалки, – это шум вылетающей пробки из бутылки.

   Ради этой светлой Цели и служит тот антураж, которым рыбаки себя окружают. Ради этого они терпят неслыханные издевательства и даже унижения, которым их подвергают родственники, знакомые и просто встречные.

   Что же нужно сделать для того, чтобы тщательно замаскировать свою принадлежность к Организации Рыболовов и максимально избежать насмешек?

   1) Необходима тщательная маскировка в виде всякого рыболовного снаряжения. К счастью, Организация в настоящее время широко распространена, а ее ряды насчитывают тысячи, если не десятки тысяч членов, некоторые из которых преданы Ордену настолько, что держат магазины, где можно приобрести соответствующий антураж. Главное, что вам нужно понять, – снаряжение должно максимально не соответствовать задаче поймать рыбу в данном конкретном водоеме. Именно это является как бы тайным знаком остальным членам Общества. Если вы собираетесь «ловить рыбу» в пруду, где водятся караси, не стесняйтесь покупать мощные спиннинги, которые пригодны для ловли акул или кашалотов. Крючок должен несколько превосходить размерами среднего карася, чтобы даже самая дурная рыба не могла его проглотить. В качестве обязательного атрибута всегда используется сачок, размер которого позволяет разом черпануть весь пруд (чего делать, разумеется, не стоит, а то вдруг вы невзначай что-то действительно поймаете… Орден вам этого не простит и навсегда изгонит из своих рядов).

   2) Наживка. Вы должны заставить подумать своих домашних, что максимально тщательно готовитесь к «рыбалке». Для этого необходимо минимум за пару дней до отъезда начать заготавливать наживку и приманку, стараясь по возможности максимально разгромить кухню. Помните, что для близких ваш отъезд на рыбалку должен быть благом, чтобы они с большим удовольствием отпустили вас в следующий раз. Поэтому манную кашу для приманки следует варить в огромной пятилитровой кастрюле, а после готовности нужно как бы случайно вывалить ее на пол и отобрать оттуда два-три комочка. Жене скажите: «Дорогая! Я тут немного кашки пролил. Ты уж убери, пожалуйста». В зоомагазине купите всякой ползучей мерзости: червя, мотыля, личинок и опарышей. Возвратясь домой, поднесите банку с милыми животными прямо к носу тещи и скажите: «Мама! Смотрите – какие милые создания!» Далее ползучих тварей следует рассортировать по стеклянным банкам (непременно стеклянным, чтобы было лучше видно) и планомерно расположить в наиболее часто посещаемых местах квартиры: червячков лучше пустить побарахтаться в ванной и раковине, мотыль хорошо смотрится на туалетном столике жены, опарыши будут прекрасно чувствовать себя в холодильнике, а личинок запустите в стакан с водой, куда тесть обычно кладет свою вставную челюсть.

   3) Необходимо также позаботиться о собственных удобствах, ибо, если вы чрезмерно увлечетесь маскировкой, процесс рыбалки может для вас превратиться в муку. Итак, что же нужно члену Ордена для полноценной рыбалки? Теплая одежда, чтобы не простудиться. Плавки и полотенце, чтобы искупаться. Удобная и надежная палатка для ночевки. Много-много еды, чтобы не было скучно, и пара-тройка ящиков спиртного, чтобы стимулировать мыслительные процессы. Строгих рекомендаций по спиртному не существует, но я вас уверяю, что будете очень глупо выглядеть, смакуя на рыбалке «Бужоле». Тем более что это вино полагается пить в смокинге и закусывать сыром, причем сыром «Бри», а не плавленым сырком «Дружба». Понятно, что в смокинге не очень удобно сидеть на бережку, поэтому хорошее вино отметается сразу. Алкоголь для рыбалки должен выполнять две задачи: согревать и стимулировать мыслительные процессы организма. Эффективней всего подобную задачу выполняет водка, поэтому мы на ней и остановимся.

   4) Вечер перед рыбалкой должен быть посвящен неистовому домашнему террору. Вы должны стать истинным монстром для своих близких, чтобы последующие два дня без вас стали для них истинным благом. Тем проще в следующий раз будет получить индульгенцию на отъезд. Если все правильно сделать, то вас потом будут даже умолять об этом. Предметы рыболовецкой маскировки необходимо раскидать по всей квартире и заставить родственников постоянно на них натыкаться. Вы при этом должны издавать дикие крики типа: «Куда воду пустила? Не видишь, в раковине червяк отдыхает и набирается сил!» Не разрешайте также включать свет в ванной, так как «личинки при свете стесняются». Жену заставьте погладить телогрейку и резиновые сапоги. Теще дайте распутать огромный моток лески (в магазинах членов Ордена продаются специально вусмерть запутанные мотки). Тестя попросите отлить из свинца несколько грузил весом в два, четыре и десять граммов. На вопрос, как он может правильно отмерить расплавленную массу, предложите ему не быть идиотом и взвесить рукой. Детей заставьте рассортировать мотыля и опарышей по росту. Перед отходом ко сну заведите все будильники в доме (рыбалка непременно требует раннего выезда, чтобы домашним жизнь медом не казалась) и поставьте их звонить по очереди через каждые пять минут, начиная с четырех утра. Рассчитать надо так, чтобы после вашего ухода в разных углах комнаты будильники прозвенели минимум десять раз.

   5) На рыбалку надо ехать (идти) неторопливо, наслаждаясь ясным солнышком, моросящим дождем, жутким ливнем или ураганом. Неписаный Устав гласит, что для адепта Ордена не существует плохой погоды. Если вы станете бояться дождя, это будет подавать ложные надежды вашим домашним. Жена в пятницу вечером услышит плохой прогноз погоды и скажет: «Вась! На выходные обещают дожди. Давай, ты на рыбалку не пойдешь, а на выходные устроим генеральную уборку дома». Подобные инсинуации – недопустимы. Жена должна четко знать, что вы уедете на выходные из дома в любом случае, какую бы гидро ни обещал метцентр. Повторяю еще раз: настоящий рыбак отправляется из дома при любых погодных условиях. Ливень, ураган, самум, торнадо, снежные заносы, цунами, цусима и падение курса доллара не могут повлиять на истинного адепта Ордена Рыболовов.

   6) Попав на место, нужно первым делом тщательно замаскироваться. Достаньте удочки, нацепите на крючки заранее приготовленные резиновые муляжи червей (их удобнее использовать, так как хватает одного червяка на все два дня рыбалки). Живых червяков и прочих ползучих тварей оставьте для отзыва на пароли других членов Ордена. После рыбалки вы сможете сдать антураж обратно в магазин. Закиньте в речку (пруд) донные удочки, не забыв подвязать язычки колокольчиков, чтобы они не мешали вам думать своим идиотским дребезжанием. Неподвязанным следует оставить только один колоколец на случай присутствия неподалеку постороннего. Из бидона вытащите двух карпов, купленных накануне в рыбном магазине, после чего пустите их плавать в большое пластмассовое ведро, накрошив туда хлебных крошек.

   7) Ну, вот. Предварительная подготовка закончена. Теперь можно поставить на бережок складной стульчик, сесть на него, взять в руки один из спиннингов, у которого нет крючка (чтобы никакой дурной карась не помешал плавному течению ваших мыслей), и погрузиться в сладостные философские раздумья. Именно ради этой минуты и производится весь утомительный и дорогостоящий подготовительный процесс. О чем рекомендуется думать и размышлять в процессе рыбалки? Да, собственно, обо всем! На этот счет Генералы Ордена не дают никаких четких рекомендаций. Важен сам процесс. Вы можете размышлять о бренности всего земного, о вреде алкоголизма, о творчестве Герберта фон Караяна, о том, что Серега, сука, полтинник так и не отдал, хотя обещал еще неделю назад, о сыне-обалдуе, который по математике опять получил корень из двух, и так далее. Адепты Общества считают, что неторопливое течение мысли постепенно само приведет вас к размышлениям о природе, о том, что ее надо беречь и любить. Под влиянием спокойной и умиротворяющей обстановки вы поймете, что любые насущные проблемы ничтожны по сравнению с мировой революцией… пардон… величием природы. Вспомните, как еще вчера вы яростно спорили с женой, которая хотела повесить в спальню ярко-красные занавески. Вы были вне себя, кричали, топали ногами и даже ударили кулаком по творогу, стоящему на столе. А сейчас вы понимаете, что проблема не стоит выеденной устрицы. Пускай она повесит свои занавески. Ведь ночью вы все равно спите с закрытыми глазами.

   8) Если вдруг рядом оказываются непосвященные (туристы или просто праздношатающиеся), необходимо время от времени бросать на них суровые и укоризненные взгляды, указывая, таким образом, на необходимость хранить строгое молчание. Периодически незаметно дергайте за донку с единственным работающим колокольчиком, чтобы посторонние не расслаблялись. Еще рекомендуется время от времени насаживать на одну из удочек какую-нибудь заранее приготовленную рыбешку (подойдет даже мороженый хек), потихоньку забрасывать ее в водоем и с шумом вытаскивать обратно, чтобы зрители с почтением относились к вашему занятию. Если вдруг, не дай Бог, рядом возникнет Кошмар Всех Членов Общества – ребенок-рыболов, необходимо подойти к нему и фальшиво-ласковым голосом сказать: «Мальчик! Здесь сегодня что-то очень плохо клюет. Попробуй половить на том берегу. Я там вчера пятьдесят рыбок поймал». Помогите ребенку перебраться на тот берег, только не пинайте его слишком сильно, чтобы он, перелетев через водоем, не ударился о дерево. Помните о том, что с детьми рыболовных настроений надо расправляться очень быстро. Его скромный и тихий вид не должен вас обмануть, потому что мальчик не знает законов и Устава. Он ловит на удочку, сделанную из палки орешника, поплавок на ней – из пробки, а крючок изготовлен из проволоки. Такой браконьерской снастью он будет таскать рыбу со скоростью десять карасей в час, что, безусловно, испортит вам всю рыбалку.

   9) Если к вам вдруг подойдет Посвященный (в смысле – другой настоящий рыболов), требуется воспроизвести сложный процесс паролей-отзывов. Пароль подошеднего:

   – Ну что, клюет?

   – Клюет помаленьку, – отвечаете вы (допускается еще слово «потихоньку»).

   – На червя или мотыля? – рыболов говорит второй пароль.

   – На мотыля и манную кашу. А вчера на червя хорошо брало, – отзываетесь вы (порядок следования наживки – не важен, упоминание о вчерашнем клеве – обязательно).

   – Улов сегодня большой? – спрашивает рыболов, чтобы исчезли последние сомнения.

   – Так себе, – отвечаете вы, показывая на заготовленных карпов. – Вот вчера с десяток на червя натаскал, но сегодня что-то плохо клюет.

   Все! Процесс опознавания на этом закончен. Теперь вы оба поняли, что принадлежите к одному Обществу. Далее разговор может пойти в любых философских направлениях. От «сколько мы вчера выпили» до обсуждения текущей политической ситуации.

   10) Возвращение домой также очень важно. Вы не должны оставить у знакомых и даже просто встречных ни тени сомнения в том, что ездили именно ловить рыбу. Любому человеку, встретившемуся на пути обратно, максимально подробно рассказывайте о процессе рыбалки. Перечислите все «поклевки». Раз двадцать воскликните: «Блин, ну такая большая сорвалась, зараза!» Не стесняйтесь руками показывать части тела всех рыб, которых вы тащили до последней секунды, драматически изображая, как они в самый напряженный момент подло ударили вас хвостом по губам (щекам, ушам, рогам или бедру) и ушли обратно в голубую бездну. Дома придется разыграть целый спектакль. Новичкам обычно рекомендуется заранее написать подробный сценарий постановки и выучить его наизусть. Некоторые считают, что перед приходом в родные пенаты лучше закупить целую сумку живой рыбы, чтобы продемонстрировать ее перед домашними. Это не так. Никто от вас не ждет улова. Все в курсе, что в наших водоемах уже давно можно поймать только пиявку. Достаточно просто рассказа о ваших подвигах. К тому же кое-кто из домашних может еще не забыть школьных уроков биологии и будет несколько удивлен, когда вы после поездки на подмосковный пруд притащите барракуду или мурену.

   Вот, пожалуй, и все. Теперь вы понимаете, насколько непросто попасть в это общество и удержаться в нем. Но я вас уверяю, что игра стоит свеч. Став настоящим «рыболовом», вы по-другому будете смотреть на окружающий мир. Перед вами откроются новые границы человеческого познания и более широкие перспективы. А уж насколько приятно быть Посвященным и встречать в самых неожиданных местах сотоварищей, даже и рассказать невозможно. Поэтому заучите наизусть мои советы, выполняйте их неукоснительно, и вы очень скоро будете приняты в эту Святая Святых – Орден рыболовов.

   Вот так. К сожалению, я уже вынужден откланяться. Говорят, что в наш противопожарный пруд сегодня, наконец, пустили воду.

   Рынок в маленьком городке. Раннее утро.

   Лелик, поеживаясь от холода, торгует кактусами.

   К нему прицепилась любопытная бабка.

   – Милок! А чаво это такое? Чаво это ты тут торгуешь?

   – Это, бабуль, картошка такая.

   – А почему зеленая?

   – Так холодно пока. Утро.

   – А чего с колючками?

   – Сорт такой. Побреешь – и вари ее спокойно.

   – А-а-а-а-а… Так я, милок, так и не поняла – чаво это такое ты тут торгуешь?

   – Я же сказал – картошка это. Побреешь – и варишь, поняла?

   – Поняла. Только не поняла – а чего это за фрукт такой?

   – Бабка! Ты – русская?!?!?!?!

   – Что ты, милок, конечно, русская!

   – Вот я, еврей, тебе русским языком говорю – КАРТОШКА ЭТО!

   (Реальный случай из жизни Лелика.)

   С дрожью в душе я приступаю к разговору о кактусах, этих паразитах на теле современного компьютерного человечества. А почему – с дрожью? Почему у меня дрожат руки, колени и спинные мозги? А потому, что адептов кактусов – много среди нас. Мне уже приходили угрозы после ^статьи о «святых» письмах, где я вскользь, как оказалось, выдал главную и страшную тайну: КАКТУСЫ ВОВСЕ НЕ СПАСАЮТ КОМПЬЮТЕРНУЮ ЧАСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ОТ РАДИАЦИИ. Просто по причине отсутствия этой самой радиации. Поэтому эффект от их присутствия перед монитором полностью эквивалентен эффекту от наличия перед монитором горшка из-под кактуса. Или любого другого горшка, в котором что-то растет или кто-то сидит.

   Я много лет проводил журналистское расследование и выяснил, что в далеком 1985 году мексиканское ЦРУ (оно там называется ЦТБ – центральное текиловое бюро) разработало мощную программу продвижения своей текилы в разные страны и континенты. Текила – это напиток, приготавливаемый из агавы. Некоторые считают агаву разновидностью кактуса, хотя это не так, но в сознании простых людей во всех странах текила – это кактусовая водка. И Россия, к сожалению, попала в скорбный список стран, которые были должны подвергнуться текиловой экспансии. Должен признать, что хитрые мексиканцы весьма четко и научно подошли к этой проблеме. Для каждой страны был разработан свой сценарий внедрения. В Америке, например, в сознание простых людей активно внедрялся коктейль из текилы с кока-колой (что сразу дало увеличение сбыта на 20%). Затем был выпущен мультфильм, где Микки-Маус скакал по прериям, врезался в кактус и от нагноения ран его спас сок, который был добыт из этого кактуса (сбыт увеличился еще на 20%). И, наконец, мексиканцы сделали самый важный шаг: в процессе обследования платья Моники Левински рядом со слезами (это не опечатка) спермы было обнаружено несколько капель текилы (эксперт, разумеется, был тайным адептом текиловой экспансии, и его впоследствии разоблачили в Чили, но дело было сделано: продажа текилы увеличилась еще на 30%). Во Франции хитроумные мексиканцы объявили, что только после запивания стопкой текилы порции лягушиных лапок у французов перестает возникать жуткий прыгательный синдром, который всегда появляется после запивания лапок простым французским вином или коньяком (после этого бутылки с «Бужоле» сиротливо стояли на полках, покрытые пылью, а темпераментные французы со страшной силой скандалили в очередях за текилой). В Италии изобретательные мексиканцы, маскируясь, назвали свою кактусовку «Текилла», после чего запустили в продажу под видом старинного итальянского напитка, так что знаменитой «граппе» пришлось отступить. Даже израильтянам они ухитрились всучить свою кактусовку, и это несмотря на то, что народ Израиля еще со времен своего знаменитого туристического путешествия предпочитал напиток «сакойшех» (два кристалла сахарина на ведро воды и пить холодным, чтобы кайф не пропадал).

   И только на России они несколько обломали зубки. Разумеется, детей кактусовых прерий именно наша страна интересовала прежде всего. Ибо давно известно, что героические россияне выпивают раза в два больше, чем остальные страны вместе взятые. Но первичная экспансия у них не получилась. Расклеенные по всей стране плакаты с веселым алкашом Кузьмичем, который держал в руке огромную бутыль с надписью “Tequila”, дали нулевой эффект. Ибо кто станет покупать неизвестную заграничную отраву, когда есть вполне известная наша родная отрава? Обошедшиеся в миллионы долларов плакаты с надписями «Лизни, сосни, кусни», которые пытались заинтересовать россиян сложным процессом употребления, также оказались совсем неэффективными. Ибо с какой это стати какие-то мексиканцы станут учить нас, чем закусывать?!?!?! Если напиток нормально не закусывается соленым огурцом или квашеной капусткой – топчись он конем, такой напиток!

   Поняв, что нас так просто не завоюешь, мексиканцы решили действовать исподволь. Все-таки такой огромный рынок сбыта, по сравнению с которым вообще ничего рядом не стояло… в смысле – не лежало. Первоначально была поставлена задача распространить кактусы по глубинкам и ширинкам нашей необъятной родины. В школах ЦТБ специальные агенты были обучены всем методам текило-лингвистического программирования, после чего кактусовое завоевание России началось! Кто хоть немного сомневается в моих словах, вспомните кактусовый бум начала восьмидесятых! На любом углу продавались кактусы. Везде они скрыто рекламировались! Вспомните ужасную сцену, как на рынке несчастный алкаш, который пришел с тремя рублями опохмелиться, тратит трешку на этот жуткий зеленый шарик (адепты текилы специально приучали алкашей тратить деньги на кактусы). Во всех скромных домах национальные российские деревья – герань, фикус, настурция и авокадо – были нагло вытеснены этими колючими пришельцами. По телевизору Эдуард Хиль пел: «Кактусы в цвету-у-у-у-у – весны цвяте-е-е-енье!» Советскому народу внушалось, что кактус, дескать, красиво цветет. И ЭТИ ЦВЕТНЫЕ КЛЯКСЫ ОНИ НАЗЫВАЛИ ЦВЕТЕНИЕМ! А МЫ В ЭТО ВЕРИЛИ! Вся страна, весь народ были охвачены этой кактусовой лихорадкой. Но мексиканцы были не очень довольны. Несмотря на то что кактусы стояли в каждом доме на подоконнике, выпивающая половина человечества не очень-то на них обращала внимание. Вот тогда натекилившимися мексиканскими учеными в пыльных кактусовых лабораториях было принято нестандартное решение – надо использовать компьютерный бум в России: если в каждом доме у каждого компьютера будет стоять несколько кактусов, то в один прекрасный момент глава семьи, находящийся в состоянии жуткой алкогольной интоксикации, попробует перегнать сок кактуса и получит нечто похожее на текилу. Слух о чудесных свойствах этой небритой картошки мгновенно разнесется по всей Руси великой, после чего рынок можно считать завоеванным.

   Сказано? Сделано. Если у кого-то остались хоть мизерные сомнения в правдивости приведенных мною фактов, вспомните, с какой скоростью мониторы во всех конторах окружились этими зелеными паразитами. А ведь практически не было никакой рекламы. Даже в газетах о кактусах почти не писали. Тем не менее весь народ в едином порыве (даже в самой глухой деревне) взял и поставил кактусы перед мониторами. Текило-лингвистическое программирование сработало во всей своей красе. И это несмотря на то, что кактус перед компьютером всегда приносил жуткий вред. Науке известны случаи, когда пользователь, заигравшись, терял контроль над ситуацией, а этот зеленый овощ впивался несчастному юзеру в щеку всеми своими когтями. Были ситуации, когда кактус нарочно падал со стола прямо на причинные места несчастных людей, поверивших этому гнусному обману. А уж случаи, когда начальник наклонялся к сотруднику, чтобы дать ему новое задание, а кактус располосовывал рукав начальника, как домохозяйка – селедку, просто ни в какие ворота не лезут. И вот – свершилось! Текила прочно вошла во многие русские дома. Мы забыли свою гордость! Мы забыли свои исконные русские напитки. Дошло уже до того, что любимый народный «ерш» делается из пива с текилой. Экспансия произошла! Мы завоеваны! Алюминь!

   Понятно, что теперь мексиканцы не тратят огромные деньги, чтобы поставлять сюда кактусы или распевать о чудесных успехах небритой картошки в борьбе с мониторами. Они, дорогие друзья, уже получают свои денежки, а не тратят. Поэтому кактусы сейчас не продаются на каждом углу, да и у монитора их встретишь не часто. ЦТБ уже не сжимает так крепко свою карающую лапу, так что даже в центральной прессе иногда появляются робкие статьи о том, что, дескать, может быть, кактусы и не так уж полезны в борьбе с железным другом – компьютером. Может быть, даже и я сумею выжить после опубликования этой статьи и меня не бросят в багажник черной машины и не отправят пожизненно пахать на текиловых плантациях. Кто знает? Но я решился на этот шаг, и меня не остановить! Друзья! Я все скажу! Я выложу всю правду, в том числе и матку, прямо в глаза! Вспомните – как мы раньше пили! Рюмка водки – хлюп, огурчик – хрусь! Блеск, красота и прекрасные национальные традиции. А теперь… Тьфу! Противно смотреть. Собирается вся семья, на стол ставится (чур меня, чур) бутыль с текилой, все, как дурачки, сыплют себе соль на все места, капают лимончиком, а потом происходит это дружное: лизнули, булькнули, куснули. Ужас и кошмар! Вы бы хоть раз на себя со стороны посмотрели. Только сомбреро не хватает.

   Друзья мои! Остановитесь! Сопротивляйтесь экспансии! Сохраним наши собственные традиции! Уберите к чертовой матери всех этих игольчатых паразитов с окна. Вспомните, как кот Мурзик гулял по подоконнику и уколол себе все эти… как их… Вспомните, как папашка подошел к окну, случайно чихнул, а потом ему три дня вырезали из лица двадцать четыре маленьких паршивых кактусенка! Подумайте о здоровье ваших близких! Разве об настурцию или герань кот Мурзик уколол бы себе эти… как их? Только похихикал бы, и все! Разве папашка, чихнумши, испортил бы себе анфас об фикус? Нет, конечно. Только полный рот пыли набрал бы, но это не смертельно. Соотечественники! Братья и сестры по Вере и Клаве! Я знаю: мой трубный глас проникнет в ваши сердца! Читайте это воззвание! Давайте его читать всем вашим знакомым! Распечатывайте на принтере и вешайте на стены контор, где остался хоть один кактус! Вперед! Заре навстречу! Кактусизм – не пройдет! Ура, товарищи! (Раздаются бурные и продолжительные аплодисменты, которые Экслер уже не слышит, так как лежит лицом на столе, а рядом валяется пустая бутылка из-под “Tequila Gold”.)

   Миша Горизонт, находящийся в Москве, беседует по телефону со своим папой – Израилем Моисеевичем, который находится в Сан-Франциско. Израиль Моисеевич – генеральный директор фирмы «Горизонтальные товары», а Миша – начальник московского отделения этой фирмы. Миша забронировал папе номер в отеле на Канарах и звонит затем, чтобы продиктовать название отеля.

   – Папа! Ну же! Записывай! Как нет ручки? Во всем Сан-Франциско нет ручки? Украли негры? А что, вопрос черного меньшинства стоит по-прежнему остро? Что ты говоришь? Они требуют теперь, чтобы их называли «афроамериканцами»? А евреи теперь требуют, чтобы их называли «евроамериканцами»? Что у вас там вообще творится? Кстати, как там дела обстоят с Еврейским Вопросом? Нет, папа! Я не имею в виду вопрос «Как бы нам заработать еще сколько-нибудь немножечко денежек»! Я имею в виду вопрос из серии «Бей басков – спасай Испанию!».

   Что? У тебя нет времени заниматься чужими вопросами, тебе надо решить вопрос с моей мамочкой? А что с ней случилось? Она приняла христианство? Что? Ударила тебя фритюрницей и теперь начинает бракоразводный процесс? Совсем новой фритюрницей? И оставила вмятину? На новой фритюрнице? На твоей голове? Папа! Ты должен беречь себя в твои годы. Ну и что, что мама тебя застукала с твоей секретаршей Джейн? Объяснил бы, что это была сверхурочная работа. Что? Мама это сама поняла? По тому пикантному моменту, что ты был сверху? То есть отдыхать ты теперь не поедешь? Поедешь? Время лечит раны? Папа! Время лечит сердечные раны. А раны на голове лечат доктора.

   Короче, ты будешь записывать название отеля? Что «подожди»? Что «я хотел с тобой поговорить»? Папа! Я звоню из Москвы на две секундочки, чтобы продиктовать тебе название отеля. Если тебе так хочется поговорить со своим дорогим сыночком, перезвони мне сам в Москву и я с удовольствием с тобой пообщаюсь. А сейчас я просто физически чувствую, как наш капитал начинает перетекать за границу. Что? Это не наш капитал, а твой капитал? Ах, вот вы как ставите вопрос, дорогой Израиль Моисеевич? А я тебе уже больше не сыночка дорогая? Я тебе теперь, папа, поц какой-нибудь? Не буду. Не буду. И не проси. Обиделся. Не прощу. И не проси. Новые? Врешь. Знаю я тебя. Врешь. Не купишь ты мне фирменный “Reebok”. Ты мне купишь то дерьмо, которое строгают в твоих подвалах китайские евреи. А я не могу носить изделия этих фиговых маоистов. У меня, в конце концов, есть свои религиозные принципы.

   Что? Мне следует иметь в виду, что каждый цент, потраченный из семейного капитала, уменьшает этот капитал, а я – прямой наследник этого капитала? Я-то это имею в виду, только ты разве забыл, что переписал завещание, когда я проиграл в казино 2 тысячи долларов, полученные на закупку сырья? Что? Ты его просто переписал из черновика в чистовик? И моя фамилия там осталась? Папа! Не строй из себя идиота! Я знаю, что это и твоя фамилия тоже. Значит, ты мне купишь настоящий “Reebok”, чтобы здесь в Москве не страдал престиж нашей семьи? Купишь? Ты не помнишь мой размер? Послать тебе чертеж моей ноги по факсу? Прямо сейчас? Прямо сейчас я не могу. Я говорю со второго телефона, а факс у меня стоит на первом.

   Кстати, папа, я тебя уже месяц назад просил купить мне второй факсовый аппарат, а ты на мои просьбы положил с большим прибором. Нет, папа, ты не понял! Мне не нужен никакой другой прибор, кроме факса. Что? Не слышишь? Ты вдруг стал плохо понимать по-русски? Я тебе это повторю по-английски, только ты же английский ни черта не знаешь, потому что прожил в Штатах всего двадцать лет. Папа! Я сколько раз тебя просил не говорить «Пошел ты в задницу, дорогой сыночек» перед персоналом нашей фирмы! Меня это унижает. И вовсе я не проявляю неуважения к папочке. И вовсе незачем тебе переписывать завещание, так как нотариус за это сдерет сотню баксов. Что? Ты хочешь завещать свои капиталы любимым женщинам? Чьим любимым женщинам? Моим любимым женщинам? Твоим любимым женщинам? Которым? Тем худеньким девочкам на картинках в журналах, которые ты постоянно рассматриваешь и прячешь в подвале в потайном сейфе, который вмонтирован позади бойлерной и ключ от которого ты прячешь под средней ножкой кожаного дивана в гостиной? А зачем? Чтобы они купили себе хоть немножечко одежды и перестали мерзнуть?

   А твой сын, папа, должен ходить в одежде верейской швейной фабрики и таким образом прославлять семейную династию Горизонтов? Ты этого добиваешься? Тебя не волнует международный резонанс твоего поступка? Кстати, папа, мне неприятно тебе об этом говорить, но с тех пор, как этот придурок – мой водитель – разбил «лексус», который ты прислал, я вынужден ездить на какой-то вшивой «тойоте».

   Между прочим, папа, моя девушка теперь считает Мишу Горизонта несерьезным человеком. Нет! Это не та девушка, которую я называл «бормотушкой»! Это девица Кульман, которую я называю «кастрюлькой». Что? Откуда ты знаешь про Лену – «жабочку»? Дядя Миша из Казани сказал? А он откуда знает? От тети Фиры из Урюпинска? А она? От дяди Сруля? А он? От тети Фриды? А эта откуда узнала? ОТ ТЕТИ САРЫ??? Передай этой идиотке, что в Москве ее сыночек Нюма скоро женится на своей подруге – Васе, который мало того, что мужчина, так он еще совсем и не еврей. Так что тетя Сара может забыть про скромную еврейскую девушку, которую она будет учить готовить Нюме борщ, так как Вася – чемпион Москвы по бодибилдингу и даже тете Саре с ним не справиться…

   Что? Она передает привет и говорит, что всегда считала меня позором еврейской нации? А откуда она взялась у тебя в офисе? ЧТО??? Работает теперь твоей секретаршей? Ее на работу взяла моя мама? А куда делась та блондинка с родинкой на правой ягодице? Мама ее уволила? Ей не понравилось, как блондинка на тебя смотрела? В тот момент, когда сидела у тебя на коленях? Дорогой папа! Если так дальше будет продолжаться, то я вступлю во владение капиталом даже несколько раньше, чем мне хотелось. Что «на себя посмотри»? Откуда ты знаешь про то, что меня Ира – «пухлик» избила настольной лампой? Откуда такие интимные сведения? Может, ты еще в курсе моих сексуальных предпочтений? ЧТО??? Ты не одобряешь все эти плетки и наручники? Об этом тоже в Сан-Франциско знают? А-а-а-а-а! Ты просто пошутил? Ничего себе шуточки!

   Твоя сыночка, мой дорогой папочка, во время этой беседы раздавил рукой телефонную трубку. Что «не верю»? Ты, папочка, не Станиславский. И не Макаренко, судя по мне. Твой сыночка, между прочим, каждый день ходит на теннис перед ночным клубом, если ты еще не в курсе. Тебе, мой дорогой папочка, следовало бы больше интересоваться личной жизнью твоего сына. Что? Куда я дел те три тысячи, которые ты прислал на прошлой неделе? На твоем месте, папа, я бы меньше пытался залезать в личную жизнь своего сына! И на твоем месте я бы попробовал сделать хотя бы первую попытку записать название отеля, так как я все-таки звоню из Москвы и трачу свои деньги. НУ ХОРОШО! ТВОИ ДЕНЬГИ! ТВОИ! Хотя очень нетактично с вашей стороны, папа, напоминать мне об этом. Если так дальше будет продолжаться, то мне придется мамочке сказать пароль для доступа к секретным четырем гигабайтам на твоем компьютере, чтобы она увидела нашего дорого папочку в окружении голеньких девочек. И я сильно сомневаюсь, что ты сумеешь доказать мамочке, что это были просто занятия шейпингом.

   А вот и неправда! Неправда! Это мне не тетя Сара сказала. Это я сам знаю, так как на том компьютере, который ты мне прислал в прошлом месяце, был такой же секретный раздел, из-за чего мне пришлось переформатировать потом жесткий диск. Нет! Неправда! И вовсе я не смотрел фотографии из этого раздела, хотя меня, честно говоря, удивил твой вкус. Половина из них должна была просто переломиться пополам под твоими 170 килограммами. И не надо называть моих девушек «пивными бочками», папа. Будь счастлив, что хоть кто-то в нашей семье следует народным еврейским традициям. А то ты уже там, небось, совсем американизировался.

   Между прочим, папа, внизу всех фотографий была указана дата. Так я проверил: несколько снимков было сделано в субботу. Так что тебе оставалось еще только поместить в кадр свинью, на стене нарисовать православный крест и пришить обратно обрезание. Вот тогда картину можно было считать завершенной. Что? Ты не можешь заморозить счет нашего представительства в Москве? От этого, между прочим, также пострадает наш бухгалтер и твой родственник – дядя Мося. Что? Этот старый козел совсем проворовался? А он просит тебе передать, чтобы ты его нищенскую зарплату в 500 баксов засунул себе в тухес. Ты уж прости, папа, но я вынужден говорить по громкой связи, так как телефонная трубка была сломана еще в начале нашей беседы. Папа! Я не буду передавать ему эти слова, хотя он и так все прекрасно слышал. Между прочим, слово «Моисей» со словом «мудак» рифмуется не очень хорошо. Это тебе любой Пушкин скажет. Хва… Па… Ну хва… Папа! Тебе не кажется, что фраза «От этих евреев – сплошные неприятности» звучит несколько двусмысленно? Папа! Ну хватит! Ты нашел, наконец, ручку, а то дядя Мося хочет срочно позвонить в налоговую инспекцию? Нашел? Пиши! Я спеллингую по буквам: “A” – как “apple”, “M” – как “motherboard”, “F” – как “flash”, “Е” – как «*б твою мать»…

   Признаться, я всегда завидовал людям, которые могут проследить свою родословную чуть ли не до Ноева ковчега. Согласитесь, ведь как приятно водить гостей по своей квартире, показывать портреты предков, их вещи, рассказывать какие-либо красивые истории из их жизни. Даже Генри Баскервилль гордился, что его давний предок Хьюго пережил такое волнующее приключение с простой деревенской девушкой и ее собачкой.

   Пытаясь восстановить все свое генеалогическое древо, я месяцами просиживал в Ленинской библиотеке (где, впрочем, выяснил только, кто именно написал столь любимую мною книгу «Как нам реорганизовать Рабкрин»), рылся в архивах Исторического музея и участвовал в археологических раскопках. Но все было тщетно: следы Экслеров нигде не обнаруживались. И только с появлением Интернета, когда я обрел доступ ко всему мировому информационному пространству, удалось, наконец, раскопать массу фактов, относящихся к жизни Экслеров и их предков в различные исторические эпохи.

   Что я могу сказать о своих предшественниках? Это были обычные люди и гении, святые и негодяи, полицейские и преступники, палачи и акушеры, нищие и банкиры, Сары и Бернары. Короче, это были люди со всеми свойственными людям достоинствами и недостатками. Я не имею привычки фальсифицировать историю, поэтому не буду ничего скрывать из жизни своих предков, чтобы они там ни вытворяли.

   Итак, начнем! Самого первого предка, которого мне удалось обнаружить, звали Иосиф Бен Биг (знакомые женщины звали его Биг Бен). Это был большой бузотер, весельчак и женолюб, но надо же было такому случиться, что он оказался в числе тех древнееврейских туристов, которых неугомонный Моисей собирался 80 лет выгуливать по пустыне, чтобы выросло поколение, не знающее вкуса свинины. С прискорбием должен сообщить, что во время этого туристического мероприятия Иосиф вел себя как безусловный враг общества: он непочтительно называл Моисея «дядя Мося»; на утреннюю линейку являлся в талесе, заправленном в волейбольные трусы; после сигнала «тушить огни» в 8 часов вечера долго канючил, требуя разрешить ему посмотреть 4-ю серию «Санта-Барбары», и неоднократно засыпал во время политинформации по понедельникам. Лет сорок заместитель Моисея по политической части закрывал глаза на бесчинства моего предка, но однажды во время привала Иосифа поймали за поеданием свиных консервов, после чего Моисей треснул ему талесом по ушам и лишил возможности участвовать в этом знаменитом спортивном мероприятии. Любой другой человек на месте Иосифа после такого позора устыдился бы и удалился в глубь пустыни, чтобы до конца жизни проводить время в молитвах и поедании ящериц, но мой предок был не таков! Он быстро добрел до ближайшего города, некоторое время проработал у раввина по специальности «фигурное обрезание», заработал денег и открыл туристическую фирму, которая специализировалась на экскурсиях по местам передвижений Моисея и его древнееврейских спутников, что вынудило Моисея в два раза сократить срок скитаний, так как кому понравится, когда во время благочестивого путешествия вокруг тебя постоянно кружат джипы и жужжат кинокамеры?

   Следующим предком, который заслуживает внимания, был некий Изя Штильман, который жил во времена крестовых походов. Первоначально он подвизался в одном из наиболее крупных отрядов крестоносцев в качестве толмача, но как-то раз на привале в пустыне выяснилось, что ни лошадям, ни людям вообще нечего есть, тогда Изя ушел во тьму и вернулся через полчаса с двумя тоннами сена и стадом баранов, после чего его торжественно назначили замом по тылу и наделили всеми необходимыми полномочиями. Крестоносцы потом так привыкли к сытой и спокойной жизни, что когда Изю как-то забрали в плен антисемитски настроенные местные слои населения, отряд его выкупил за огромные деньги и приставил к нему шестерых телохранителей. Так что без преувеличения можно сказать, что удачное окончание крестовых походов произошло во многом благодаря моему предку.

   Одним из следующих предков оказалась красавица-еврейка Ребекка, трогательную историю которой рассказал сэр Вальтер Скотт в романе «Айвенго». Кстати, в романе есть ряд неточностей. Во-первых, Ребекку на самом деле звали Дора Соломоновна Спектор и родом она была из Одессы, а в Англию попала по культурному обмену. Во-вторых, ее отец (тоже, разумеется, мой предок), которого Вальтер Скотт вывел в романе как тихонького скромненького старичка, на самом деле держал своей костистой рукой за горло половину Лондона, так как являлся неофициальным владельцем Английского Кредитного банка и главой еврейской мафии в Лондоне. И совсем не Айвенго из-за своей аристократической гордости не мог жениться на Ребекке, наоборот, он хотел этого всем сердцем, но грозный папаша не без оснований заявлял: «А шо есть у этого поца, кроме грязных подштаников, доспехов из ржавеющей стали и кучи карточных долгов? И за такого мишигинера я должен выдавать свою красавицу дочку? Это же – вся Одесса умрет со смеха!» И, в-третьих, Айвенго на самом деле звали Джон Смит, а свое экзотическое прозвище он получил благодаря Ребекке, которая, завидев его, всегда кричала: «Ай, вей (от радости, что его видит)! Go (это означало „едет, идет“ и было единственным английским словом, которое она выучила на практике)». Поэтому Джона и начали называть «Айвейгоу», которое потом трансформировалось в «Айвенго».

   Примерно в 18-м веке появилось первое упоминание фамилии «Экслер». Точнее – сначала это была кличка. Так называли человека, которого звали Ури Клопеншток, и жил он в Бельгии. Это слово означало буквально следующее: «Экс» – приставка, означающая «бывший», а «лер» – это не что иное, как искаженное «лье р-р-р-р-р», – так называли людей, которые проделывали много лье на ездовых собаках во время освоения северных колоний Бельгии. Таким образом, слово «Экслер» в переводе означало «Знаменитый осваиватель севера, специалист по ездовым собакам, в настоящее время находящийся на пенсии».

   Принесли сегодня такую симпатичную кошечку. Чтобы Парловзор, так сказать, смог посеять королевский овес! И что вы думаете? Он ее загнал под диван, часов пять сидел рядом с диваном и напряженно на нее смотрел, потом пошел на кухню пожрать (даме, между прочим, поесть не предложил), затем задумчиво слонялся по комнатам, после чего полез к Марии на ручки и долго жаловался о чем-то своем… Негодующий Экслер носился по квартире и орал: «Трахни ее, Пузя! Трахни!» Но Пузя был индифферентен. Вот сейчас кошечка мурлыча ходит по гостиной и делает такие позы, что соблазнила бы и святого, а эта персидская морда валяется рядом со мной на кресле и делает вид, что читает почту. Читатель, блин… Как я теперь хозяевам кошки на глаза покажусь? (Отвлеченно.) Хозяйка у нее, кстати, весьма симпатичная…

   (Голос за кадром.) Кот Парловзор открыл для себя прокладки «Олвейз плюс»! В кадре Парловзор, который довольно мурлычет и говорит:

   – Раньше я просто не знал, что мне делать в критические часы: 4, 12, 16, 18 и 21 каждый день. Куда я только ни лил: в тапки, на пол в спальне, на пол в ванной, на пол в биллиардной, на покрытие в баре, на палас в отеле, в «Палас-отеле», на шелковое белье, на филдиперсовые чулки, на чучело лося, на подушку DOOM-ку, на картину художника Васнецова «Пушкин, читающий Эдмону Дантесу роман „Капитанская Жучка“» и т.д. Я облил все самое святое, что было в доме. Нельзя сказать, чтобы это доставляло сильное удовольствие окружающим. Но сейчас Экслер открыл пачку прокладок «Олвейз плюс», куда и засунул меня с головой! И теперь меня не тычут мордой в мои художества, разъяренный Экслер не носится за мной по всей квартире, чтобы зарезать меня станочком для бритья, меня не хватают за хвост и не бьют мною по дверце холодильника, в меня не кидают мышками, джойстиками, ковриками, ручками, описанными тапками и сс…ыми тряпками. У меня теперь этих проблем – нет! Кот! Открой для себя «Олвейз плюс»!

   (Голос за кадром.) Как вы все уже поняли, эта персидская морда опять налила Экслеру в тапок.

   Легли мы как-то спать в пятницу вечером. Часа в два ночи я проснулся и пошел читать почту, попивая джин с тоником. Пузя тусовался рядом, играя с mouse-ом. Я нарвался на какое-то письмо из НUMOR.FILTERED и стал довольно громко хохотать. Пузю заинтересовало, на что это я там смотрю и хихикаю, он залез ко мне на плечо и стал напряженно всматриваться в монитор. Мария от моего хохота проснулась, вышла из спальни и увидела эту картину. Произнесла только одну фразу: «Два фидошника, блин!» и ушла обратно спать.

   Прихожу сегодня вечером домой… Парловзор еще с утра задрых в кресле, да так сладко, что отлежал себе всю морду, один глаз, уши, хвост и лапы. Услышав, что я пришел, он проснулся и попытался грациозно спрыгнуть на пол, но лапы ему не повиновались, поэтому спрыгнул он, как водится, на левое ухо. Кое-как поднявшись, он подошел ко мне с жутким перимордитом на лице, попытался открыть рот (который ему не повиновался) и начал сквозь сомкнутые губы издавать протяжное «Мя-я-я-я-я-я-я-я-я-у-у-у-у»… Ослабшие лапы его не выдержали, и Пузя повалился кулем набок, продолжая свое мяу, которое от удара об пол взвизгнуло и затихло. Решив, что свой долг он исполнил, Пузя опять заснул.

   Видели бы вы картину, как Парловзор собирается прыгнуть с кресла на кухонную стойку, чтобы пробраться к раковине и попить водички: он становится на спинку кресла и начинает всем своим видом показывать безмерный ужас от того, что ему сейчас прыжком придется преодолеть пропасть шириной сантиметров в пятнадцать. У меня слезы начинают наворачиваться на глаза, и я спешу взять его на руки и ласково перенести через столь опасное расстояние.

   Лежала на диване маленькая подушечка. Маленькая такая, тихая и мирная. Пришел величественный кот Парловзор, лег на эту подушечку и задрых. Спал он спал, и что-то ему во сне такое привиделось, что, проснувшись, Парловзор узрел в подушечке своего злейшего врага – грача Гошу, который каждое утро беснуется под окном, дразня сидящего за оконным стеклом маленького кота Парловзора. Пузя начал методично терзать несчастную подушечку, пока не истерзал ее насмерть. И после этого произвел Кошачье Действо Победы Над Врагом – налил (зараза) на эту несчастную подушечку.

   Через некоторое время я, плотно отужинав, решил преклонить свое усталое тело вместе с головою на диван, чтобы покемарить немножечко перед ночной сексуальной передачей «Для самых маленьких Экслеров»…

   Дальнейшее я помню не совсем точно, но Мари рассказывала, что по квартире носился страшный в гневе я и обезумевший Парловзор, в которого поочередно летели: подушечка, пустая бутылка из-под пепси, тапок, пылесос Rainbow, книга Нортона «Как нам реорганизовать Рабкрин»… тьфу… «Операционная система ДОС», майкрософтовская мышь (я надеялся, что он ее поймает и начнет с ней играть), ведро без воды, упаковка «Вискас» и ручка регулятора латора (откуда она у меня дома взялась – не знаю). При этом Пузя делал серию блистательных противоракетных маневров и один раз даже сбросил дипольные отражатели (уронил с пианино лампу с абажуром из оптоволокна).

   Мари настолько испугалась, что Пузя будет немедля экскоммуницирован от нашей квартиры, что ухитрилась запереть меня в ванной, куда я случайно забежал, поддавшись на Пузин провокационный маневр. В ванной мне было делать нечего, в результате чего пришлось-таки побриться. Так как плитку выкладывать мне не хотелось (в ванной шел ремонт), Мари пришлось меня выпустить, и я сумел поймать Парловзора, чтобы доставить ему то же ослепительное ощущение Внезапного Сюрприза, которое я уже ощутил на себе (т.е. потыкал его носом в подушку). После чего Мари сказала «Брейк», увела меня на кухню утешаться дарами Холодильника, а Пузя пошел к комьютеру и залег на кресло, обдумывая планы мести.

   Почту в ту ночь почитать мне не удалось, так как кот с кресла не слезал ни под каким видом.

   Анекдот.

   Снесла как-то курочка

   дедушке яичко. Начисто.

   (Один орел рассказал.)

   Яркий луч солнца засветил курочке Матильде прямо в глаз, и она поняла, что пора просыпаться. Открыв сначала один глаз, потом второй, Матильда стала в который раз размышлять над необъяснимым строением ума человеческих существ, которые веками строили для куриц эти жуткие насесты, ни разу не поинтересовавшись у самих куриц – удобно ли им всю ночь балансировать на этих жердочках, рискуя каждую минуту свалиться. Ответа на этот вопрос она, как обычно, не нашла, поэтому стала разминать застывшие после ночного сна ноги. Окончив гимнастику, Матильда начала размышлять над следующей проблемой: как ей половчее спрыгнуть вниз, чтобы не налететь на хозяйского пса Варлама, который дрых на полу курятника прямо под ней.

   Пес Варлам появился в их дворе пару лет назад. Его подарил Хозяину безумный поэт Гоги, которого прислали из города убирать сено (Гоги, несмотря на свою поэтическую сущность, работал бухгалтером на заводе нелегкого машиностроения, где вносил должный элемент абсурда в составление годового баланса; налоговые инспектора, работающие с заводом, менялись каждый год, так как не поехать крышей от вида баланса, который был написан изящным верлибром, еще никто не смог). Вместо уборки сена Гоги непрерывно строчил стихи, посвящал их всем колхозным женщинам и пил с хозяином Матильды. Как-то раз Гоги несколько перепутал объект своих поэтических вожделений и посвятил строки:

   Воздушная, грациозная!

   Зовущая, небосклонная!

   Приди ко мне утром радостным

   и т.д. совхозной поварихе тете Дусе, в которой было 170 килограммов живого веса и которая эти вирши восприняла как издевательство одновременно с руководством к действию, после чего долго носилась за Гоги с громадным черпаком по полям и лесам, где-то в чащобе его застигла, после чего вернулась в столовую вся красная и двое суток потом не могла согнать улыбку со своего лица. Гоги же вернулся сильно помятый, на все вопросы отвечал только уродливой усмешкой, а из глаз его непрерывно катились крупные слезы. Хозяина Матильды это так напугало, что он истратил свои последние два литра самогона, чтобы привести Гоги в чувство. Народное средство действительно помогло Гоги оправиться от того кошмара, который с ним произошел, и в знак благодарности он подарил Хозяину своего единственного друга – пса Варлама.

   Почему Гоги называл Варлама «другом», этого никто не мог понять. У Варлама друг был только один – непрерывный сон. Спал он всегда и везде: во время приема пищи, во время естественных отправлений организма, во время лизания хозяйской руки, во время охоты и т.д. В деревне Анчуткино (где жил Хозяин Матильды) из уст в уста передавали легенду о том, что Варлам заснул прямо во время облаивания вора, который пытался утащить хозяйскую бутыль с самогоном, в результате чего лай превратился в протяжный непрерывный вопль, который разбудил полдеревни. Вора схватили, судили образцово-показательным судом, на котором все жители деревни единодушно требовали для него смертной казни. Вызванный из города судья оказался трезвенником, поэтому вор отделался строгим выговором с занесением в личное дело, каковой выговор односельчане долго заносили ему в личное дело сразу после отъезда судьи.

   Матильда, тяжело вздохнув, со словами «Попытка – не пытка» стала отчаянно хлопать крыльями, пытаясь создать ту самую подъемную силу, о которой ей рассказывала знакомая газетная утка («газетной» утку Клаву называли потому, что ее хозяйкой была местная почтальонша). Подъемная сила в очередной раз не создалась, поэтому Матильда тяжело рухнула прямо на пса Варлама.

   – Гамарджоба, батоно Варлам! – вежливо сказала Матильда, пытаясь выбраться из варламовой шерсти.

   – Какая к черту «гамарджоба»? – возмутился Варлам. – Мало того что на меня тут ночью непрерывно какают, так еще стоит только солнцу подняться, как на тебя сваливаются всякие бешеные курицы!

   – Простите, дядя Варлам, но я на вас не какала, – сказала Матильда, которая как раз на Варлама какала, так как хозяин не удосужился построить в курятнике туалет (это была еще одна странность в построении курятников, которая веками культивировалась человеческими существами).

   – Ну, да! «Не какала»! А в чем это во всем таком я лежу? – спросил Варлам.

   – Это гуано, – сказала Матильда, которую этому изящному слову научила все та же газетная утка. – Люди его очень ценят.

   – Если люди его очень ценят, – раздраженно сказал Варлам, – пускай тогда они сами под вашим насестом спят.

   Матильда не стала спорить с этим одуревшим от сна псом, а просто выбралась из него наружу и стала жмуриться под ласково светящим июльским солнышком.

   Рядом с курятником принимала пылевые ванны авторитетная в местном хозяйстве хохлушка Дебора (имена всем домашним животным давал сам Хозяин), которая, завидев Матильду, сразу вступила с ней в интеллигентную беседу.

   – А что, Мотя, ты яйца сегодня нести собираешься али нет? – спросила Дебора.

   – А кто его знает, – ответила Матильда. – Как настроение у нашего Петра Степановича произойдет. Будет он меня сегодня топтать или нет – одному Куриному Богу известно.

   – А ты заявку подавала? – поинтересовалась Дебора.

   – Подавала. Еще позавчера. Но ты же знаешь наших воспроизводителей – только о собственном удовольствии и думают. Коррупция – одно слово. Не могут заняться процессом воспроизводства по заявке, так начинается: «А она мне не нравится! А ее гузка меня не возбуждает! А бегает она от меня очень быстро! А она мне изменяла с Варламом!»

   – М-да-а-а, – сказала Дебора. – Что же нам с ними, подлецами, делать?

   – А чего с ними сделаешь? Я Хозяину пожаловалась, так он предложил надевать сексуальное нижнее белье и почаще поворачиваться к Степанычу задницей (ну, ты же знаешь Хозяина). А чего к нему поворачиваться, когда он каждое утро наклюется на огороде конопли, после чего слоняется с одуревшими глазами по деревне, периодически пытаясь изнасиловать собачку Жучку (у него от этой проклятой конопли всякий раз гигантомания начинается). А уж про Петра Сергеича – я вообще молчу!

   – А что с ним такое?

   – Так он же влюбился в Семеновну с соседнего двора!

   – Это такая толстая иностранная курица идиотской раскраски?

   – Ага. Его, видимо, эта раскраска гипнотизирует. А эта зараза ему не дается. Он от перевозбуждения такие глупости стал говорить. Вчера на весь двор орал, стоя на куче навоза: «Я не позволю вам втаптывать в грязь мои светлые чувства, мои идеалы! Ваши мерзкие гузки никогда больше не вызовут во мне ответную реакцию! Это люди выдумали полигамию у петухов! Петухи по своей внутренней сущности – моногамны и однолюбы! Мы приносим в мир искусство утренней побудки, и я не понимаю – почему нас еще заставляют наступать на горло собственной песне, путем удовлетворения гастрономических предпочтений человеческих существ!» Хозяин это услышал, забрал Петю в дом и там стал проводить с ним воспитательную беседу, которую я подслушала. Сначала Хозяин дико орал на Сергеича и обещал снести ему яичко (я, правда, не очень поняла, что он под этим имел в виду), потом хлопнул самогона, расплакался и сказал, что уважает его чувства, и предложил переговорить с соседом на предмет продажи Семеновны, но чтобы Петя при этом все-таки обращал внимание на остальных кур. Сергеич гордо заявил, что любовь не продается, после чего Хозяину это все надоело и он сказал, что Петины выкрутасы могут довести его до куриного бульона. Сергеич логично возразил, что куриный бульон должен приготовляться из кур, а не из петухов, но Хозяин пообещал специально для данного случая изобрести петушиный бульон, после чего они чуть не подрались, но потом помирились, и Сергеич стал обучать Хозяина тонкостям вокального искусства. И вопрос, разумеется, опять остался нерешенным.

   – Да уж, – откликнулась Дебора. – С этими производителями – прям хоть на искусственное осеменение переходи: один дурь клюет с утра до вечера, второй полюбил другой курятник… Ладно, пойду, пороюсь в навозной куче. Она на меня всегда философское настроение навевает.

   Матильда попрощалась с подружкой и отправилась на ежедневное построение противокоршунного батальона. Такое курформирование им пришлось сделать после того, как Хозяин решил самолично защитить цыплят от коршуна: завидя зловещую птицу, он выпалил в небо из старой берданки, отдачей его опрокинуло навзничь, и он упал, раздавив при этом пару десятков цыплят.

   На построении все было, как обычно: дежурная отчиталась за вчерашний день, курица Петровна призвала всех к бдительности и прочитала маленькую лекцию по способам борьбы с куриной слепотой, огласили график дежурств на следующую неделю и разошлись.

   Матильде до завтрака делать было нечего, поэтому она пошла поиграться с известным на всю деревню червячком Васей. Остальные червячки известность приобрести не успевали, так как кушались курицами довольно быстро, но Вася был феноменом: в результате протечки радиации из счетчика Гейгера, который привез в деревню городской начальник штаба гражданской обороны, у папы и мамы червячка случилась генная мутация и Вася родился с задницей вместо головы, причем вторая задница у него также присутствовала. «Наш хитрожопый малыш», – называли Васю остальные червячки, которые ему сильно завидовали, так как Вася действительно был настолько хитер и ловок, что ни одной курице склевать его не удавалось. У деревенских кур попытки поклевки Васи являлись своеобразным национальным видом спорта, по которому проводились целые чемпионаты, где среди куриц никогда не было победителя. Даже в куриных характеристиках присутствовал этот вид спорта. Так и писали: «Морально устойчива, в непетушиных связях замечена не была, клюет Васю». Матильда в области клевания Васи была сторонницей логического метода. Сумбурно тыкать клювом в разные точки Васиного холма она не хотела, поэтому заранее готовила сложную последовательность точек приложения клюва. Но и в этот день, несмотря на сложную алгоритмическую подготовку, Матильда только насладилась зрелищем ускользающей Васиной задницы.

   Подавив в себе горечь поражения, она отправилась на завтрак. Как обычно, из дома выполз Хозяин с жутким перимордитом на лице и миской зерна в руках, после чего стал орать на всю деревню: «Цыпа-цыпа, гули-гули, кусь-кусь, бля, жрать здесь кто-нибудь будет или нет?» Куры прекрасно знали, что зерна на всех не хватит, поэтому с дикой скоростью понеслись по направлению к Хозяину. По отдельности курицы не представляли никакой опасности для средних размеров существ, но куриная стая, несущаяся по направлению к зерну, – это было настолько страшно, что даже мерин Копчик избегал в этот момент пересекать двор (так как были уже печальные прецеденты). Видимо, миска с зерном пробуждала в курицах какие-то тайные и темные чувства подсознания, так как даже интеллигентная и образованная Матильда стала дико орать, суетиться и расталкивать задом своих подружек. Поодаль стояли петухи Петр Степанович и Петр Сергеевич. Зрелище суетящихся куриных гузок их невероятно возбуждало, но никто из них не рискнул даже приблизиться к стае, так как вся деревня помнила трепку, которую задала обычно тишайшая курица Анжелика Петру Степановичу, который попытался овладеть ею во время завтрака. Даже дикий жеребец Ванюшка был поражен жестокостью, с которой Анжелика пинала бедного Степаныча ногами. Несчастный петух потом две недели прикладывал к своим причинным местам крынку с холодным молоком, чтобы хоть как-то вернуть себе способность к воспроизводству.

   После завтрака Матильда лениво слонялась по двору, так как до утренней спевки оставался еще час. Посреди двора в грязной луже роскошествовал кабан Борька, который вымазался с головы до ног и с приятностью проводил время, почесывая копытом брюхо.

   – Здравствуйте, Борис, – степенно сказала Матильда. – И не стыдно вам в таком виде здесь лежать?

   – Тебя забыл спросить, – огрызнулся Борька, который терпеть не мог нравоучений.

   – Видите ли, – сказала Матильда, – своим видом вы портите репутацию Хозяину и всему нашему двору, который давно уже борется за звание «Двор высокой культуры быта деревни Анчуткино»!

   – Ты это самому Хозяину скажи, – ответил Борька. – Неужели не видела, как он вчера напился с кузнецом, после чего они залезли на колокольню и на всю деревню орали под гитару тексты из книги Ленина «Как нам реорганизовать Рабкрин». Это что – достойное поведение, по-твоему?

   – А ты не путай светлые устремления Хозяина со своим разгильдяйством, – заявила Матильда. – Для Хозяина алкоголь – это стимулятор его мыслительного процесса, кристаллизатор самых оригинальных и возвышенных идей!

   – Знаем мы его идеи. Сплошное измывательство над животными и вивисекция. Ты что – не помнишь его мысль о выведении квадратных яиц?

   – Идея, кстати, была довольно светлая, – сказала Матильда. – Только реализация была не совсем продумана.

   – «Не продумана»! Ха-ха! Видела бы ты себя со стороны, когда таскалась по двору с привязанной к заднице коробкой с квадратными секциями… А ты помнишь, какой у тебя цыпленок-мутант родился? Даже Хозяин, посмотрев на него, заплакал и сказал: «Придется бросать пить! Цыплячий Франкенштейн – это уже слишком!»

   – Ты не прав, Борис! В любом новом деле бывают свои накладки. Лучше ответь мне: почему ты всегда так неопрятен? Посмотри на других животных нашего двора: курочки все – чистенькие и причесанные, у мерина Копчика грива всегда заплетена, даже Варлам, продолжая спать, моется в водопойной бадье, хотя он может захлебнуться каждую секунду. Один ты – вызов санитарному состоянию нашего двора!

   – Видишь ли, Мотя, – ответил Борька, – ты очень многого не знаешь о нас – свиньях. Да будет тебе известно, свиньи – самые разумные и мыслящие из животных существ. С младых копыт нас мучают важнейшие философские вопросы мироздания, устройства Вселенной и нашего предназначения в ней. До сих пор, к сожалению, никому из нас не удавалось найти ответ на многие интересующие нас вопросы, но мы пытаемся это сделать, и единственное, что требуется от окружающего мира, – не мешать нам. Курицы, например, не задаются вопросом – почему они птицы, но не летают? Кита не волнует то, что он – млекопитающее, но не человек. Пчелы не задумываются над механизмом оплодотворения цветков, и даже пес Варлам не пытается понять, почему одни собаки живут у Человека и называются собаками, а другие живут в лесу и называются волками. Над всем этим размышляем мы – свиньи! И через какое-то время именно мы дадим всем животным ответы на эти вопросы! Да, я умен. Я чертовски умен и образован (вся деревня уверена, что свиньи ходят в заброшенную библиотеку, чтобы поискать шампиньоны… какая наивность!). Но скажи мне, дорогая Матильда, во что превратится моя жизнь, если Хозяин узнает обо всех моих качествах? О том, что я в состоянии разобрать и собрать его мотоцикл; о том, что мне достаточно пары часов, чтобы его убогий самогонный аппарат превратить в мини-завод по производству алкогольных настоек совершенно фантастического качества; о том, что я способен читать Шекспира в подлиннике, тем более что никакого Шекспира никогда и не было. Ты же прекрасно знаешь, что тогда произойдет: меня нарядят в какой-нибудь балаганный кафтанчик и станут показывать в цирке. И что будет самое в этом обидное – зрители в цирке будут приходить в восторг от того, как я складываю 2+2, ибо, если я на их глазах буду решать уравнение третьей степени методом Берстоу, никто не поверит, что это делаю я, а вот выполнение простейших арифметических действий – на это, по их мнению, способны отдельные выдающиеся свиньи. Так что, как ты понимаешь, мы изо всей силы стараемся избежать привлечения к себе внимания. Причины такого поведения, кстати, уходят назад, в глубь веков. Когда-то давным-давно свиньи были большими друзьями и партнерами людей, постоянно с ними общались и давали всякие ценные советы и указания. Древняя развитая цивилизация Майя, Атлантида, расцвет Рима, Леонардо да Винчи – ко всему этому свиньи приложили свое копыто. Недаром в древних религиях было запрещено употреблять в пищу свинину. Но потом возник конфликт… Я не буду сейчас об этом рассказывать… мне слишком тяжело. Именно тогда свиньи поняли, что лучше всего для них – разыгрывать грязных и тупых животных, чтобы их просто оставили в покое. Со временем мы привыкли жить в грязи и даже стали получать от этого удовольствие, ибо для истинного философа (ты же помнишь Диогена, который жил в бочке со своей свиньей Периклой) важно не внешнее окружение, а его внутренний мир. Так что, курица Матильда, иди, занимайся своими делами и оставь меня, чтобы я мог спокойно поразмыслить. Меня, видишь ли, сейчас весьма интересует устройство крыла у шмелей. И я думаю, что имеет смысл попробовать воссоздать нечто подобное, чтобы свиньи, наконец, научились летать и улетели отсюда в теплые края, где много грязи и нет этих назойливых мух.

   После этой отповеди Матильда медленно направилась к курятнику, думая о том, как мало, в сущности, она знает даже о своих ближайших соседях.

   Рядом с постройкой уже собралась толпа кур и уток, так как на сегодня руководитель студии «Животный инстинкт» курица Зина назначила генеральную репетицию перед выступлением в честь любимого праздника Хозяина – Дня независимости Намибии, на котором хор должен был выступить завтра. Выстроив птичек изящным полукругом, Зина кратко изложила представителю от профсоюза «Утиная охота» план проведения сегодняшней репетиции и начала спевку. Основным гвоздем программы должен был стать «Венский вальс» Штрауса.

   Сама природа, казалось, симпатизировала этому сборищу не очень молодых, но горячих сердец. В прозрачном летнем воздухе звуки разносились особенно далеко, и так радостно-тревожно щемило сердце, когда по всем нивам и весям разнеслось:

   Куд-куд-куд-кудах,

   Кря-кря, кря-кря.

   Куд-куд-куд-кудах,

   Кря-кря, кря-кря…

   Куры и утки пели самозабвенно, искренне, истово… Песня рвалась из их горластых шеек наружу, заполняя собой всю деревню, заставляя даже последнего тракториста сожалеть о том, что он так и не окончил профтехучилище. Уже приближался вечер, но курицы и утки продолжали петь, провожая садящееся в деревенский пруд Солнце.

   После окончания репетиции Матильда бросила взгляд в сторону центральной лужайки деревни и заметила странную вещь: на поляну приземлялась летающая тарелка с марсианами.

   Еще с незапамятных времен яйцо и продукты из яйца служили важным продуктом, в том числе и питания.

   Древние римляне (когда они еще не осознавали свою древность) любили скушать яишенку-другую, прежде чем отправляться наблюдать за гонениями на первых христиан, которые гонялись львами без всякого на то почтения к чужой религии. В современной же Италии процесс поедания яичницы-глазуньи служит важным актом посвящения в Доны Педро итальянской мафии.

   Древние греки считали яйцо божественным символом, гадали на нем (Верховный Жрец подкидывал сырое яйцо и говорил: «На кого Аллах пошлет», после чего того раба, на которого падало яйцо, делали свободным человеком на пару часов, чтобы он мог помыться и побриться, затем кидали его в курятник, где злющие древнегреческие петухи затаптывали несчастную жертву ногами), посылали его друг другу в подарок и приносили ему в жертву священные сковородки.

   В нацистской Германии яйцо служило важным магическим символом: считалось, что произношение его названия вслух делает непобедимым германского солдата. Именно поэтому любой германский солдат, входя в русскую деревню, начинал орать: «Матка (это он таким образом призывал деву Марию)! Яйки!»

   В средневековой (считая года эдак от 1980 назад) Франции яйцо служило символом королевской власти. Как-то раз король своим эдиктом запретил пейзанам гнать яичный самогон, из-за чего вспыхнула небольшая заварушка (которую Ленин называл «Великая Французская Социатлетическая Эволюция»), во время которой, образно говоря, королевское яйцо пошатнулось (если же говорить прямо – королевское яйцо было снесено начисто).

   В современном Китае (имеется в виду – 300-700 год после дня рождения симпатичного еврейского мальчика от неизвестного отца у просто Марии из города Назарет) считалось хорошим тоном созерцать куриное яйцо и приводить при этом всякие философские мысли типа: «Единение сил превращает скалы в драгоценные камни. Единение сердец превращает воду в золото. Вот я еще так подумаю с недельку… яйцо, наконец, протухнет и после этого усладит мой язык и мой желудок».

   Древние викинги, кстати, не делали из яйца культа. У них было принято Первого мая (в день «Воюющих всех островов») проводить соревнования имени Тельмана Вильгельмовича Гдляна: на голову самого горластого мальчика ставилось куриное яйцо, а лучшие воины должны были сшибить его пудовой палицей так, чтобы не повредить на мальчике октябрятскую звездочку.

   Но наиболее почитаемым яйцо было в России. В этой стране возвышенным образом объединялось почитание яйца вместе с его сугубо практическим применением. О яйце слагали стихи, поэмы, песни, саги, форсайты и фантасмагории. «Яйцо! Как много в этом звуке!» – говаривал еще тогда совсем маленький Женя Онегин, съедая яичницу-глазунью перед походом с няней Ариной Родионовной Раскольниковой в тир, где он тренировался в стрельбе из пистолета. «Скажи-ка, дядя, ведь недаром?» – вопрошал поручик Лермонтов своего престарелого родственника, который ставил перед ним на завтрак тарелку вареных отборных куриных яиц. «Ясный перец!» – бодро отвечал не в шутку занемогший дядя, который эти яйца экспроприировал в Париже во время студенческих волнений 1812 года. «Старик Державин нас заметил и всю яичницу сожрал!» – жаловался большой друг арапского народа А. Сергеевич Пушкин своему приятелю Кюхле Студебеккеру. В народе же яйцу были посвящены ночи на Ивана Дурачка, когда все юные девушки по очереди кидали на огромную сковородку куриные яйца, чтобы в растекшемся желтке увидеть лик сужинного или, на крайний случай, собеденного.

   Теперь, когда голодный читатель получил исчерпывающее представление об истории вопроса, перейдем непосредственно к рецептам простых и питательных блюд из венца творения потоптанных идеалов курицы – яйца.

   «Глазунья имени профессора Плейшнера» – два растекшихся желтка.

   «Микрохирургия имени глаза Федорова» – два желтка, разрезанных пополам ножом и накрытых сверху тоненькой пленочкой репчатого лука (изображение контактной линзы).

   «КГБ» – пятнадцать желтков, сверху прикрытые белками так, чтобы их не было видно.

   «Ромашка» – в середине сковородки один желток, по краям – десять белков. Особенно рекомендуется для приготовления в студенческих общежитиях.

   «Глазунья художника Малевича» – на сковороде вперемешку: белки, желтки, мука, мясо, курятина, салат, винегрет, борщ, котлеты, спагетти. Все это надо полить кетчупом, чили, соевым соусом и текилой. Готовое блюдо украсить маргаритками, розами, полевыми ромашками, ноготками, коготками и подать теще.

   «Диалектическая флуктуация» – подставка для карандашей, залитая пятью яйцами.

   «Дедушка, посещенный курочкой. Апостериори» – пустая сковородка, в центре которой расположен Немой Укор.

   «Удар ниже пояса» – яйцо, размазанное по сковороде до состояния отдельных молекул.

   «Венок сонетов» – куриное яйцо, индюшачье яйцо, страусиное яйцо, гусиное яйцо, селезневое яйцо.

   «Периодическая таблица Менделеева» – одно яйцо, соль, перец, базилик, цемент, рубидий, красная кровяная соль, царская водка, мартини.

   «Союз Нерушимых Республик Свободных» – пятнадцать яиц, которые следует засыпать гипсом, залить водой и дать постоять лет семьдесят.

   «Против религиозных предрассудков» – мелко накрошенная маца заливается четырьмя яйцами, после чего поджаривается на свином сале.

   «Сердце Бонивура» – в центре сковороды одно яйцо, в которое воткнут листик петрушки. Обильно посыпать солью.

   «Дорогой Леонид Ильич» – два яйца чуть выше центра сковороды, над каждым дугой выкладывается сарделька. Нос и рот выложить сосисками по вкусу. Чтобы было достаточно дорого, яйца, сардельки и сосиски покупать непременно в бутике от Версаче.

   «Эйнштейн» – в центре сковородки кладется один камень. В правую руку берется яйцо и со скоростью Светы кидается на сковородку. Невооруженным взглядом после этого можно наблюдать положение отдельных компонентов яйца относительно сковородки.

   Как-то раз Мику Джаггеру позвонила Английская Королева и сообщила, что присвоила всем членам группы Beatles ордена Британской Империи за вклад в развитие английской экономики.

   – Я с тобой, курва, после этого вообще не разговариваю! – с достоинством ответил ей грубиян Джаггер.

   Вечером Королева записала в свой дневник фразу: «Звонила сегодня Мику Джаггеру. Он был чем-то немного расстроен».

   Мик Джаггер всегда завидовал белому «линкольну» Beatles, который вечером водителем ставился рядом с домом ансамбля абсолютно чистым, а утром становился красного цвета от поцелуев поклонниц. Наконец, Мик купил себе белый «линкольн» и поставил рядом со своим домом. Утром машина оказалась девственно чистой. Тогда Мик написал на машине слова: «Это машина – Мика Джаггера! Легендарного Роллинга!» Утром на машине черной краской были выведены слова: «Да здравствует Beatles!»

   «Это гад Маккартни написал», – подумал Джаггер, но он был не прав, так как надпись состряпал Кейт Ричард, еще со вчерашнего дня завидовавший белому «линкольну» Джаггера.

   Однажды Мику Джаггеру позвонил Брайан Эпштейн и пригласил его на гомосексуальную оргию.

   – Да пошел ты в задницу со своими гомосексуальными оргиями! – ответил ему грубиян Джаггер и бросил трубку.

   Как-то раз Rolling Stones вместе с Beatles должны были участвовать в концерте, посвященном дню рождению Королевы. Естественно, что остро стоял вопрос – кто будет выступать сначала (на разогреве публики), а кто – в конце. Деловой Маккартни успел подсуетиться… тому подарил – жвачку, другому – пластинку Beatles… и Rolling Stones поставили выступать на разогреве. Разъяренный Джаггер прибежал к Маккартни и устроил скандал. «Не все Джаггеру сатисфекшн!», – с достоинством ответил Маккартни Джаггеру.

   Однажды Beatles и Rolling Stones должны были выступать в уличном концерте на Рождество. Маккартни пришел к Джаггеру и предложил ему шерстяную насадку на микрофон, чтобы Джаггер во время выступления на морозе не прилип губой к микрофону.

   – Да пошел ты в задницу со своими нашлепками! – заорал грубиян Джаггер.

   Маккартни обиделся и… раздумал переходить из Beatles в Rolling Stones.

   Мик Джаггер очень любил сидеть у окна своего дома в Лондоне и приманивать леденцами проходящих мимо английских школьниц, чтобы потискать их за попку. Как-то раз поймал он такую симпатичную девчушку и давай ее тискать… Девчушка не вырывалась, а только с интересом следила за действиями прославленного Роллинга.

   – А ты что, девочка, так леденцы любишь? – спросил ее грубиян Джаггер.

   – Нет, дяденька! Просто приятно, когда тебя тискает такой известный музыкант! – ответила симпатичная английская школьница.

   – Так ты меня сразу узнала? – удивился Мик Джаггер.

   – Конечно! – ответила школьница. – Кто же в Лондоне не знает легендарного Пола Маккартни?

   Однажды в студию, где Beatles записывали новую песню «Пока моя гитара льет нежные слезы», завалился находящийся с дикого похмелья юнец Эрик Клэптон, который, будучи не соображаем в своих действиях, выхватил у Джорджа гитару и исполнил гитарное соло. Джордж Мартин заявил, что он не собирается тратить свои собственные деньги на пленку, чтобы еще раз перезаписать эту песню, поэтому пришлось на пластинке оставить все как есть. Пол Маккартни поинтересовался у юнца, когда же тот так набрался.

   – Вчера! – ответил Эрик Клэптон. «Хм-м… Неплохое название для новой песни!» – подумал Пол Маккартни.

   Однажды Beatles и Rolling Stones участвовали в правительственном концерте. Леннон перед концертом напился и во время выступления начал орать: «А вы, в партере, трясите драгоценностями!», что произвело неблагоприятное впечатление на Лорда Вручителя Королевского Подарка Выступавшим На Правительственном Концерте, из-за чего Королевский Подарок был вручен Rolling Stones. Разъяренный Маккартни прибежал к Джаггеру и устроил грандиозный скандал…

   – Ирландцев просят не беспокоиться! – ответил находчивый грубиян Джаггер.

   Однажды Пол Маккартни участвовал в конкурсе на лучшее подражание Чаку Бэрри и занял на нем первое место. Леннону стало завидно, и он занял первое место в конкурсе на лучшее подражание Хампердингу. Харрисону тоже стало завидно, и он занял первое место в конкурсе «Лучший анекдот про Beatles». Стару, конечно же, тоже стало завидно, и он занял первое место на одном музыкальном конкурсе в номинации «Лучший флейтист среди барабанщиков».

   «А мы что – хуже?» – подумал Кейт Ричард и занял первое место в конкурсе на лучшее подражание Полу Маккартни. Джаггер об этом узнал и набил Ричарду морду.

   Леннон всегда недолюбливал Стара, так как подозревал, что тот – еврей. Сидели они как-то на репетиции… Вдруг Леннон схватил бубен и как даст Стару по голове!

   – За что-о-о-о-о-о? – заорал Стар.

   – Бытовой антисемитизм, – объяснил Леннон.

   Тесть Маккартни все время дарил ему в подарок фотопленку «Кодак», которая уже так заполонила квартиру Пола, что невозможно было пройти. Как-то раз Пол шел по коридору с только что купленной баснословно дорогой бас-гитарой, споткнулся о коробку с пленкой и рухнул с гитарой на кошку. Кошка сломалась. Маккартни страшно разозлился и решил научиться фотографировать, чтобы хоть как-то извести эти проклятые пленки. Он купил фотоаппарат и начал снимать, но фотографии у него никогда не получались. Однажды Джаггер зашел в студию к Beatles и увидел такую картину: Леннон делал стойку на кончике носа, балансируя на крышке рояля, а Маккартни пытался заснять эту величественную композицию.

   – Крышку с объектива сними, идиотина! – сказал грубиян Джаггер Маккартни.

   «Так вот почему у меня все предыдущие снимки не получались!» – догадался Маккартни. В это время Леннон устал балансировать на кончике носа и со страшным шумом рухнул всем телом на клавиатуру рояля. «Хм-м… Хорошее вступление для Hard Days Night!» – подумал Маккартни.

   Как-то раз Леннон экспериментировал в студии с Лондонским симфоническим оркестром и совершенно довел музыкантов, требуя от них сыграть «музыкальный оргазм». Музыканты играли то так, то эдак, но Леннону все не нравилось. Внезапно откуда-то раздался дикий женский вопль.

   – Гениально! – закричал Леннон. – Так и запишем! А кстати – что это было?

   – Это Джаггер за кулисами скрипачку трахнул, – объяснили Леннону оркестранты.

   Однажды Харрисон уехал на два года в Индию, чтобы научиться играть на ситаре. Второй год подходил к концу, но Харрисон так и не научился. Сидел он как-то в комнате и обреченно смотрел на ситар, лежащий перед ним. «Так он же на гитару похож!» – осенило вдруг Харрисона. После этого освоение этого инструмента пошло у него значительно быстрее.

   Леннон и Маккартни очень хотели, чтобы их жены пели в Beatles. Стар и Харрисон активно возражали, но Леннон с Маккартни настаивали. В конце концов Харрисон предложил устроить музыкальное прослушивание жен, а в качестве судьи позвать Джаггера. Леннон с Маккартни согласились. Пригласили Джаггера и усадили его в комнате с роялем. Первой в комнату вошла Линда Маккартни, села за рояль и начала петь. Джаггер потерял сознание. Его откачали, дали перекурить и попросили послушать Йоко Леннон. Джаггер согласился. В комнату вошла Йоко Оно. Джаггер потерял сознание.

   Однажды Леннон обратил внимание, что Стар уже третий день ходит из угла в угол по студии и что-то напевает себе под нос. Зная, что, кроме барабанов, Стар умеет играть только в карты, Леннон подошел к нему и ласково спросил, в чем дело. Стар признался, что у него в голове вертится одна мелодия, но как ее воспроизвести, он не знает. Тогда Леннон взял четыре гитары, настроил их так, что первая в открытых струнах давала до мажор, вторая – ля минор, третья – фа мажор и четвертая – соль мажор. Стар еще пару недель потренькал на этих четырех гитарах, и так родилась песня «Садик для осьминога». Через месяц Леннон опять заметил, что Стар ходит из угла в угол и что-то напевает себе под нос.

   – Ну что ты там себе бормочешь? – приветливо осведомился Леннон у Стара.

   – Симфонию сочиняю! – ответил Стар.

   Леннон потерял сознание.

   После развала Beatles Леннон уехал в Америку и стал там активно защищать права негров. Правда, негры его частенько подводили. Так, например, Леннон активно защищал права негра Майкла Джексона, а тот взял и трахнул 13-летнего мальчика. Леннон очень расстроился и стал защищать права студентов.

   Однажды Маккартни пришел на репетицию жутко не выспавшийся и с заплаканными глазами. «Небось, опять все ночь Сатисфэкшн слушал!» – догадался Леннон.

   В давние времена, когда Брайан Эпштейн еще работал продавцом грампластинок, к нему в магазин зашел молодой человек и попросил продать пластинку “Rolling Stones”. Оказалось, что Брайан первый раз слышал об этой группе и что такой пластинки в магазине нет. Вечером Брайан позвонил на склад и заказал на пробу сто пластинок этой группы. На складе, однако, ответили, что у них этого ансамбля также нет.

   – А чего у вас есть? – поинтересовался Брайан.

   – “Beatles”, – ответили со склада.

   – И что это за группа? – спросил Брайан.

   – А черт ее знает. Лабуда какая-то, – ответил голос на другом конце провода.

   «Взять, что ли, на пробу?» – подумал про себя Брайан, который в свободное от работы время страшно увлекался энтомологией.

   Когда Маккартни только начал осваивать гитару, у него поначалу очень плохо получалось. Леннон неоднократно предлагал Маккартни попробовать поиграть на барабанах, но Маккартни справедливо рассудил, что барабанщики всегда сидят в глубине сцены, а место это – довольно невыигрышное. Тогда Леннон сказал:

   – Пол! У тебя все не как у людей. Попробуй гитару перевернуть в другую сторону под правую руку, как это делают левши.

   Маккартни попробовал… И действительно! Освоение гитары пошло намного быстрее.

   Прошло много лет. После своего пятидесятилетнего юбилея Маккартни проходил полное медицинское обследование. И тут выяснилась жуткая вещь: оказывается, он не был левшой.

   Поначалу у Beatles барабанщиком был парнишка, которого звали Пит Бест. Играл он довольно паршиво, чем страшно злил Леннона.

   – Пит, трам твои барабаны тарарам, – орал Леннон, – ты хотя бы пару раз за час можешь в такт попасть?

   – I do my best, – меланхолично повторял Пит, в очередной раз роняя тарелку со стойки прямо на голову любимой кошки Маккартни.

   Через некоторое время Леннон выиграл в покер у Рори Сторма барабанщика – Ринго Стара, и Питу было предложено немедленно покинуть ансамбль.

   Пит попытался устроиться барабанщиком к Рори Сторму, но тот сказал, что лучше себе все волосы на голове сожжет, и пренебрежительно назвал Пита Беста Питом Бэдом.

   Бест погрустил-погрустил, а потом стал булочником. Как-то в Ливерпуле проходил конкурс на самую пышную булку, и Пит занял первое место, получив при этом денежный приз в 120 фунтов.

   – Вот видишь, Питюнчик, – радовалась мама Беста, – как хорошо, что ты ушел от этих длинноволосых хулиганов! С ними ты такие деньги ни в жизнь бы не заработал.

   Beatles и Rolling Stones весьма уважительно относились друг другу. И даже иногда обменивались подарками. Как-то на Рождество Маккартни послал Джаггеру губозакатывательную машинку и приписал: «Дорогой Мик! Пользуйся этой машинкой на здоровье и не реже раза в неделю. Иначе твоя нижняя губа скоро начнет доставать до пола, а при этом на нее кто-нибудь невзначай наступит, чем доставит всему ансамблю Beatles живейшее огорчение». В ответ Джаггер тоже прислал посылку. В сопровождающей записке было сказано: «Дорогой Пол! Твою посылку получил. Был просто тронут. Позволь и мне послать моему любимому ансамблю Beatles рождественские подарки: пластинку Хампердинга для Леннона, учебник „Пособие начинающим барабанщикам“ для Стара, упаковку памперсов для Харрисона и аэрозоль против жуков и тараканов – лично для тебя, мой дорогой Пол».

   Было время, когда Харрисон страшно увлекся индийской религией. Он даже уехал на пару лет в Индию к своему гуру – Махариши Махеши Йоги. Тот наложил на Джорджа строгую епитимью и потребовал месячного самоистязания в искупление грехов. Через пару недель гуру случайно зашел в комнату к Харрисону и увидел жуткую картину: Джордж сидел посреди комнаты, а из мощных колонок орал Satisfaction.

   – Ну, это уже слишком! – сказал гуру. – Достаточно четырех часов в день лежания на шипах и хождения босиком по бутылочным стеклам перед сном.

   Джаггер очень любил издеваться над тем, что Маккартни – левша. То автомобиль с левым рулем ему подарит, то пианино, где высокие ноты начинаются слева…

   Спал я как-то рано утром, и вдруг голову пробила неожиданная мысль: почему бы мне не написать рассказ для детей? Просыпаться страшно не хотелось, но подлая мысль приводила один логический довод за другим:

   1) дети – цветы жизни, так почему бы не написать для них рассказ?

   2) все равно ты – безумный лентяй и бездельник, так хоть детям какое-нибудь доброе дело сделай;

   3) масса людей писали детские рассказы и ничего… не умерли. Хотя, конечно, некоторые уже умерли;

   4) написал рассказ для детей – целый день свободен;

   5) дети однозначно лучше, чем пиво, а про пиво ты рассказ уже написал;

   6) почему бы не написать рассказ для детей? Ведь тебя за него, скорее всего, не посадят?

   7) Экслер! Вставай, бездельник! Пиши рассказ для детей!

   Против таких аргументов возразить было довольно трудно, поэтому я поднялся и стал мучительно раздумывать над формой самого произведения.

   Можно было, конечно, написать басню. Нет ничего проще, чем написать басню. Достаточно уметь использовать так называемый эзопов язык. Например, ситуация: голубь нашел на помойке шмат сала. Вы же пишете: «Вороне как-то Бог послал кусочек сыра». Далее голубь уселся на мусорный бак и стал это сало уписывать, совершенно не заботясь о том, как он выглядит в глазах мусульманского населения. Вы пишите: «На ель ворона взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась, а сыр – во рту держала». В реальной жизни к голубю подкрался пьяный бомж, треснул его рюкзаком по голове, отобрал сало и сожрал, вызвав этим кощунственным актом справедливое осуждение прогрессивно настроенных слоев населения. Вы пишете: «На ту беду – лиса близехонько бежала» и т.д., превратив, таким образом, обычную жизненную ситуацию в предмет высокого искусства, который даже многие поколения поступающих в театральные институты юных дарований не смогут испортить.

   Главное – не забыть в конце басни написать мораль типа: «Спички – детям не игрушка» или «Если ты голубь, то жри не на мусорном баке, а на карнизе, где бомж тебя рюкзаком достать не сможет, так как он пьяный». Дети становятся от этих моралей страшно довольные, вежливые и перестают маме жаловаться, что «наш папа опять вчера нажрался, как свинья».

   Потом я вспомнил, что обязательным атрибутом настоящего баснописца является толстый и непременно засаленный ватный халат, а у меня в доме такового халата не нашлось. Поняв, что до баснописца мне еще далеко, я стал раздумывать об обучении юного поколения на примере бабочек-цветочков.

   Тщательный логический анализ показал низкую эффективность использования всяких животных в качестве наглядных литературных пособий (это, кстати, совершенно не значит, что я возражаю против использования чучел животных в качестве экспонатов живой природы, которые столь любезно поставляют в школы эти… как их… дерьмовые таксисты?… вспомнил – таксидермисты. Речь идет исключительно о литературных образах). Действительно! Чему может научиться молодое и уже подрастающее поколение на примере, предположим, гадкого утенка? Торчать с утра до вечера на замерзшем озере? Жуткие последствия от прочтения этого произведения мы и встречаем сейчас на примере дедушек и отцов… Маленький мальчик приходит к маме и говорит: «Мама! Я хочу, чтобы папа меня покачал на ручках и сделал мне козу!» И что на это ему может ответить мама? Что «наш папа вдупель пьяный что-то ловит на замерзшем озере, зарабатывая себе верный простатит»? Ведь это может несколько повредить авторитету отца в глазах ребенка! А эта история про козлика и серых волков… Какие выводы может сделать ребенок из того факта, что волки слопали этого козленка? Что, кроме радости, может ему принести этот факт? Ведь одним козлом стало меньше! Между тем автор в свое произведение вкладывал несколько иную мораль. Так что, по здравому размышлению, пришлось отказаться от всех этих утенков, козленков, медвежонков, комаров «эдиков», хряков «русланов», кабанов «борек», птичек «зинзивер» и рыбок «дюлюнг-дюлюнг».

   Мне было совершенно ясно, что сюжет должен быть героическим. Мы же воспитывались на величественных историях о том, что «пионер Петя пятью гранатами уничтожил всех сусликов на колхозном пшеничном поле и скончался от ран, полученных в результате последующей беседы с председателем совхоза», что «пионер Вася дал дикое количество молока государству, которое его мама – доильщица Клава – целое лето перла с колхозной фермы, после чего скончался от ран, которые нанесла мама Васе, избивая его настольной лампой», что «пионер-следопыт Митя выдал милиции все самогонные запасы своего папаши, после чего папаша героически скончался от белой горячки, пытаясь уничтожить вещественные доказательства», что «пионер Рувимчик героически переводил старушку через Кутузовский проспект, после чего скончался от ран вместе с бабушкой от наехавшего на них КамАЗа, так как Рувимчик забыл о существовании подземного перехода; подлому водителю, кстати, уйти не удалось, так как старшина Петренко был начеку и успел задержать водителя метким выстрелом в глаз». Так что и подрастающему поколению, как бы они от этого не отбрыкивались, придется накушаться этого пафоса по самые уши. Конечно, надо будет продумать в плане героической патетики что-нибудь более-менее современное типа: «Диджей Генри Патлатых прямо во время дискотеки проколол себе палец граммофонной иголкой и уже истекал кровью, когда юная рейверша Лизка Чумоватых внезапно отдала ему пол-литра своей крови! Генри был спасен, а, учитывая тот факт, что Лизка минут за пять до своего героического поступка кольнулась героином, диджей еще ухитрился и кайф поймать!»

   Можно, кстати, попробовать написать русскую народную сказку, но они у меня почему-то вызывают сильные подозрения в плане позитивного воздействия на неокрепшие подрастающие умы. Достаточно вспомнить несколько примеров, чтобы понять: эти сказочки до добра не доведут. Пример? Пожалуйста! Раскрываем братьев Гримм и читаем:

   «Жил был отец-молодец, и было у него три сына (мамаша, кстати, в этой сказочке вообще не фигурирует, что уже наводит на определенные подозрения). Двое старших были умные, а младший – дурак». Ясное дело, что дальше по логике должно следовать: старшие выросли, женились, обзавелись хозяйством и стали уважаемыми людьми в деревне, причем самый старший занял пост председателя совхоза, а тот, который помладше, стал счетоводом при конторе. Дурачок, понятное дело, с младых ногтей пил, курил, выражался, бил стекла, издевался над собачкой Жучкой, сказал «сука» своей первой учительнице, в восемнадцать лет первый раз сел, стал паханом, вышел, разбогател, уехал в Америку, где его опять посадили, но уже насовсем. Правильно? Ничего подобного! В народной сказке гриммастых братишек старшие умные сыны отца терпят над собой неслыханные издевательства и в конце концов умирают в нищете. А этот придурок-люмпен Иванушка вытворяет жуткие злодейства, причем автор явно призывает молодежь подражать этому антигерою! Чем этому Иванушке, например, так досадила несчастная Баба-яга, что он ее засунул живьем в печку? Он что – японский милитарист? А несчастная старушка – Сергей Лазо?… Да! Я согласен, что старушка тоже была не подарок. Она драла непомерные деньги за самогон, плохо пахла и забывала стричь ногти на ногах избушки. Я также согласен с тем, что эта препаскуднейшая старушка любила полакомиться человечинкой. Но с какой стати старушку лишили жизни за гастрономические предпочтения? Если теперь каждый обчитавшийся сказочек пионер начнет молотить старушек направо и налево, то мы в плане старушек на душу населения начнем резко отставать от развитых европейских стран! А чего этот паразит вытворил с важной частью тела персонального пенсионера Шервудского леса – Кощея Бессмертных? Это что – нормальный пример для подражания подрастающему поколению?

   Потом, я не могу не отметить ужасающую убогость окончаний практически во всех сказках: «Стали они жить-поживать и добра наживать». Тьфу! Какое лицемерие и явная фальсификация истории! Иванушка полжизни уничтожал всякие сказочные персонажи, горел, так сказать, в пылу борьбы, а потом вдруг стал «жить-поживать», никого уже не уничтожая? А гримасничающим братьям был известен тот факт, что Иван Дурачок творил в своем королевстве жуткие бесчинства? Что он выращивал мерзких бабулек и бросал их на съедение собачкам жучкам? Что он заставлял свою жену Василису Дурачок участвовать в групповом сексе со всеми тремя головами Змея Горыныча? Что он ввел мерина Копчика прямо на заседание боярской палаты? Что его сыновья до 45 лет не могли выучиться смотреть телевизор и что его дочка сломала западное полушарие своего мозга, пытаясь прочитать слово «экзистенциализм»?… Обо всем этом сказка умолчала! Сказка нагло подсунула детям «счастливый конец», вызывая таким образом нездоровые ассоциации у произрастающего поколения!

   Поэтому я окончательно решил, что сказка – это не мой метод! Мой метод рассказа должен быть прост, эффективен, лаконичен и по возможности содержать коммерческую рекламу (надо же чем-то деньги зарабатывать). Поэтому я не стал надолго откладывать реализацию своих грандиозных планов, сел и написал рассказ для детей:

   «Жил был один мальчик, который впоследствии умер. Мораль: если ты в папином столе нашел фотографии голой папиной секретарши, то не спеши их показывать маме, так как папа тогда не подарит тебе обещанный велосипед».

   (с) 2011, Алекс Экслер, exler@exler.ru, www.exler.ru